Книга Акулий король, страница 229 – Саша Хеллмейстер

Все тело ломило, как при болезни. Может, она впрямь заболела? Поглядев на все, что натворила, Рита кое-как добралась до метелки с совком, бросив на пол полотенце: она была босой и даже через него чувствовала, как ступни покалывает мелкое стекло. Собрав его – во всяком случае, большую часть, – она решила немного посидеть: сил ни на что больше не осталось, и все, чего хотелось Рите, – просто чтобы ее не трогали. Чтобы оставили в покое.

Устало опустившись в кресло в темной спальне, она смотрела в узкую полоску приоткрытых жалюзи на небо. Его опять заволокло тучами: скорее всего, скоро пойдет снег. Потерев лицо ладонями, Рита устроилась удобнее, но поясницу все равно тянуло. Тогда она встала за подушкой, чтобы подложить ее под спину, и в ту же секунду ощутила, как что-то полилось по внутренней стороне бедер, а в животе появилась такой силы боль, точно ее ударили в него кулаком.

Рита не удержалась на ногах и, ошеломленная этой болью, упала назад. Она угодила мимо кресла, ударившись копчиком о деревянную ручку кресла и ссадив кожу. Когда Рита шлепнулась на пол, неловко и прямо на зад, ощутила, как сотряслось все ее тело – и внутри стало так горячо, будто она проглотила раскаленный камень.

Это произошло за какие-то мгновения, так стремительно, что Рите понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять: происходит что-то страшное. Что-то, к чему она не готова.

«Это выкидыш?» – поразилась она скорее даже не ему, а тому, как трезво и хладнокровно соображала.

Она относилась к числу тех женщин, кто, беременея, не оставлял своих прежних привычек, образа жизни и забав. Ребенка в своем животе она считала закономерным продолжением себя и над ним не трепетала, хотя в целом ждала. Она не прочла ни одной книжки о младенцах и беременности, потому что все, что нужно было знать, ей сообщал новомодный доктор-профессионал, которому папа отваливал солидную сумму каждый месяц. Тем не менее Рита догадалась каким-то подсознательным женским чутьем, что так себя чувствовать она не должна, – и, испугавшись больше за себя, чем за ребенка, потянулась к телефону, стоявшему на комоде. Когда она сделала это, новый удар обрушился ей в диафрагму, и она задохнулась от боли и громко, надрывно застонала. Это была первая мучительная схватка преждевременных родов.

Лицо ее покрылось испариной, руки охватила дрожь. Подтянувшись на них, она проползла по полу и, обернувшись, как в кошмарном сне, увидела, что за ней тянется грязный кровавый след. Между ног стало горячо. В уме, то прояснявшемся, то затмленном страхом, появилась глупая мысль, что она описалась, ведь не может же из нее выйти столько крови. Но оказалось, может. Рита медленно опустила руки вдоль живота, словно пытаясь каким-то образом защитить его, придержать. Новая схватка заставила ее громко, надрывно застонать, запрокинув голову. Боль распирала все изнутри и была похожа на когтистого зверя, выворачивавшего внутренние органы. Единственное, что пульсировало в голове Риты, – нужно позвонить в скорую помощь, как можно скорее. Но, кое-как добравшись до телефона и осев в луже собственной крови и чувствуя, как что-то выталкивает плод из ее организма – плод, похожий на раскаленный камень, – она онемевшими пальцами набрала знакомый номер на Голд-Кост. Она не хотела этого, но тело все сделало за нее, и уже было не до расшаркиваний, не до борьбы. Может быть, скорая еще так быстро не приедет, поддержал внутренний голос… но он – да. Рита насилу выдержала гудки. Потом кто-то снял трубку, и Рита с облегчением узнала отцовский голос и прошелестела: