Книга Остров звезд, страница 110 – Анджей Ласки

Может быть, я ослеп? Или просто сплю.

Там, за линией горизонта

Солнце вряд ли скоро взойдет.

Но ты услышишь мои шаги,

Услышишь мой голос, увидишь мое лицо.

Я все равно буду рядом с тобой.

Даже когда умру, когда умру.

Эрл аккуратно вступил, сначала тихо вырисовывая ритм на барабанах, потом постепенно прибавлял громкости. Он вычерчивал для себя квадраты, подсознательно ловя мои незаметные движения головой. Дальше Хем, зафиксировав нотный рисунок, отбивал низкими нотами получившийся набросок. И, как всегда, делал это так ловко, словно давно уже знал новую песню, а не только что ее услышал. В этом он весь – его профессионализм до самых кончиков пальцев. Так четко и грациозно, как уж тут без ненавистного сольфеджио? И где-то, уже ближе ко второму куплету, включился Хай, помогая мне длинными нотами, скользившими из-под струн Энджи. Конечно, раздолбай, но если дело касается музыки, то он один из тех, кто готов бежать впереди паровоза, весело размахивая гитарой.

Я взял последний аккорд. Эрл сделал коронное бум-бац, Хем дернул струной, а Хем взвизгнул самой высокой нотой. Черт возьми, вот за это я вас и люблю, парни! В идеальном коллективе все должно быть идеально. Это вне депрессий, плохого настроения и банальной бытовухи. Хотя часто группы, как и браки, распадаются именно из-за этого.

Я помню, как Стивен Тайлер из «Aerosmith» на одной из вечеринок в Вегасе рассказывал примерно то же самое: крепко сколоченная банда настолько чувствует друг друга и пропускает через себя каждую ноту, что на каждый следующий альбом ей приходится тратить все меньше и меньше времени. Мы как одна машина – длинный станок – от заготовки до готового изделия минуты. Лишь потому, что все выточено до винтика, до самой крохотной резьбы. А все вместе – единый организм, производящий если не металлические детали, то музыку – песни.

Наверное, теперь даже два месяца для нас много. Главное, чтобы песни были, а над этим придется поработать мне.

Подготовки к турам напоминали мне военный лагерь, где готовят спецназ. Все те же изнурительные, еженедельные занятия, чтобы каждое движение было отточено до идеала, каждая нота – в цель. Вся лирика только в фантазиях и метафорах. Рабочий с утра начинает день у станка, менеджер – в офисе, а я – в репетиционной, чтобы раз за разом повторить, вылизать очередную песню до дрожи пальцев, чьи подушечки уже превратились в почти пластиковую мозоль. Ведь это только кажется, что все так просто – возьми аккорд и ты уже звезда. Не питайте себя пустыми надеждами – это рабский труд, и только потом вся лирика. От подобных занятий начинаешь забывать, что у тебя вроде как есть и другая реальная жизнь. Та, что с тусовками, семьей и друзьями. Но сейчас для нас существовали только члены нашей группы, такое боевое братство. Посему, хоть я и не служил в армии, думается наш бэнд был не менее крепким, чем у любых из этих суровых вояк.

Мы проходили дистанцию от самой первой песни до последней все быстрее, вытачивая ритм и стараясь уложиться в отведенные полтора часа на сцене. Даже будильник ставили, старясь отвлекаться на ошибки и помарки как можно меньше. Чтобы в конце получить идеально сыгранный сет-лист. Как на концерте, все по-настоящему.

— Отлично, парни! – я был уверен в словах. Мне даже не надо было говорить лишнего. Хорошо, что у меня есть группа, есть мои парни. Это реально одухотворяет, потому что мы все смотрим в одну сторону.