Книга Остров звезд, страница 112 – Анджей Ласки

— Хм… – Хем посмотрел на меня, на его лице светилось недопонимание. Мол, типа я спрашиваю слишком очевидные вещи: зачем дышать или есть, справлять нужду. В какой-то мере, так оно и было, но я имел в виду другое.

— Ты слышал, – почему он задумался? Ведь лично для меня было все понятно. Мое место в музыке определено с самого рождения.

— Ммм… Потому что… мне нравится музыка? – неопределенно вопросом на вопрос ответил Хем.

— Ты меня спрашиваешь? – я почти смутился.

— Я к тому, что ведь это очевидно, – пожал плечами Хем.

— Извини. Я не совсем это имел в виду. Какие настоящие мотивы? Ну знаешь, там, бессмертие, вечная слава, желание самореализации, указующий перст судьбы, как у меня, в конце концов.

Теперь уже Хем удивленно захлопал глазами, открыл было рот, чтобы ответить, но после крепко призадумался.

— Странно и смешно, – выдавил через минуты молчания Хем. – Я только сейчас понял, что никогда всерьез об этом не задумывался. Ты знаешь, как оно бывает. Взялся за гитару и идешь по дороге, которую она для тебя строит. Дорога из желтого кирпича. А в конце Волшебник Изумрудного города, который исполняет желание.

— Да, знаю, – честно ответил я, – но сейчас я подумал, из чего еще состоит наша музыка, что делает нас теми, кто мы есть?

— Всего понемногу, думаю, – наконец собрался с ответом Хем. – Когда-то давно, когда я поступал в Беркли, мечтал о том, как бы было хорошо, если бы мои увлечения приносили мне деньги. Но не так, чтобы обязательно, но было бы неплохо. Мой отец – адвокат, мама – домохозяйка, не работала в жизни ни дня. Брат… финансист в Чикаго. Не то, чтобы я думал, чем бы мне заняться. Отец всегда считал, что я пойду по его стопам. Даже имя компании дал – «Адвокатская контора Джексонов». Он – Ник Джексон, и я – Хем Джексон. Так гордился мной! Подростком я постоянно ошивался у него в офисе. Но потом как-то все само собой сложилось. Ты не поверишь, – Хем взял в руки бас-гитару и начал аккуратно укладывать ее в чехол, – мой дядя. Дядя Петр – брат мамы – он играл в какой-то группе. Вечно приглашал нас на вечеринки, выступления…

— Чего? Петр? – я хохотнул. – Чайковский?

— Почему сразу Чайковский? – мне показалось, он немного обиделся, – моя бабуля была русская. Во время Первой Мировой эмигрировала в Америку вместе с родителями… Ладно, это вообще неважно.

— Извини, – я не хотел, ведь и вправду было интересно.

— Дядя Петр подарил мне мой первый бас. Я удержать-то его еще не мог в руках – он отвисал до колен. Будешь смеяться, но я клал его на ковер в гостиной, зажимал струны пальцами и бренькал, – Хем закрыл глаза. – Бум! Бум! Он отзывался мне. Приятный мягкий бас поразил меня до такой степени, что другой дороги и не оставалось. Потом музыкальная школа, потом Беркли… потом ты все знаешь.

— Неожиданно! – я качнул головой.

— Для отца тоже было неожиданно. Он сильно обиделся на меня. Ведь он видел во мне своего соратника, не меньше. И теперь из «Джексон и партнеры» он просто вычеркнул меня. Из названия вычеркнул и из жизни тоже. Чет, мой брат, кажется, теперь полностью занял мое место. Во всяком случае в его сердце. А я здесь, с тобой – помялся Хем. – Знаешь, у всех разные дороги к музыке.

— Да нет, я о другом, – я сложил руки на груди и подпер кулаком подбородок. Хотя многое, о чем я не знал раньше, Хем уложил буквально в пару минут. Вот ведь, почти откровение.