Книга Остров звезд, страница 115 – Анджей Ласки

Группе надо исполнить песню так много раз, что с нее блевать тянет. Раз за разом повторяя, проигрывая каждый квадрат, доводя до идеала песню и себя до изнеможения. Ведь мы должны быть уверены, что во всем хронометраже концерта не будет ни единого изъяна, и мы сможем ее исполнить на зависть, даже если нас заморить голодом, бессонницей и держать под дулами расстрельной команды. Даже если разбудить нас ночью и заставить исполнить перед Создателем. Представили? И так раз за разом, день за днем до полнейшего автоматизма всех наших чресл. Та еще работенка, скажу я вам. Не пожелал бы и врагу. Хотя, пожалуй, именно врагу я бы ее и пожелал. Чтобы он понял, чем мы тут занимаемся.

Конечно, играть я едва ли разучусь, даже если мне отшибет наглухо память, но форма, на самом деле, теряется через чур быстро. А играть на концерте или под запись в студии я должен не хорошо, и даже не отлично. Я должен играть безукоризненно. Играть так, чтобы даже самый въедливый критик не нашел не единого изъяна. Иначе нам будет хана, а им будет что написать в завтрашних газетах. Мы не можем себе позволить такого – мы на передовой музыкального Олимпа.

В общем, конечно, я могу исходить на пьянки и на фотомоделей, но в обычной жизни времени на это банально не хватает… Хотя бы, потому что у меня есть семья. А если выпил вечером, то будь готов, что утром будет трещать голова и трястись руки – в итоге репетиция на нулях. Сорвал репетицию – остальной график тоже летит к чертям. И парням надо проставиться на ящик пива каждому – такие правила. Проблемы накапливаются снежным комом. В результате, на концерте ты усталый, не спавший, и при этом играющий на «четверочку».

Все, кто считают, что мы просто трахаемся и пьянствуем, даже не представляют, сколько приходится трудиться. В этом вся и разница. Пока вы думаете, что я предаюсь всем порокам, и завидуете моей легкой жизни, я вкалываю не покладая рук, как раб на галерах. А что остается в чистом раскладе кроме всех ваших фантазий – только кофе с утра. Вот это и есть самая настоящая правда.

После такого вопроса Синтия дернула меня за руку и взглянула на меня как на умалишенного. Мы даже остановились посередине улицы. Я повел взглядом – окна домов были черны, света не было ни в одном из них. Только фонари освещали асфальтовые тротуары и наш длинный путь домой.

— Ты что, перепил? – резко спросила она меня. Готов поспорить, что даже хотела положить руку мне на лоб, чтобы проверить нет ли у меня жара. Или дать пощечину, чтобы отрезвить.

— Ну, не скажу, что я как стеклышко трезв, но мыслю вполне… – я осекся, увидев побледневшее лицо Синтии. – А ладно, забудь… – я махнул рукой.

— Нет, продолжай, – она встала передо мной, не давая пройти и глядя прямо в глаза. – Ты что-то от меня скрываешь?

Я задумался. Что я мог ей сейчас сказать? Вот так на чистом глазу рассказать мои ночные фантазии про какой-то мистический остров? А существует ли он на самом деле или это только моя больная фантазия придумала его и живого Герберта вместе с ним?

Спустя время моя ночная история с агентами, ЦРУ, моим пленом стала все быстрее размываться. Как утренняя мгла над трассой. Никто не при делах, и ничего не знает, не помнит или не хочет говорить. И уже не найти той правды в крохах растерянного сознания. Она отошла на второй план и уж если я сам не верю себе, то кто же мне еще сможет поверить? Остается только ждать. Ждать и молчать. А дальше кто его знает, как оно вывернет? Может, песню напишу.