Книга Остров звезд, страница 146 – Анджей Ласки

Сквозь стекло я смотрел на совершенно незнакомые улицы. На их фоне мне вдруг привиделся старый гараж в далеком городке. То место, откуда мы начали наш путь. Время имеет свойство цикличности, свойство возвращать все на круги своя, может быть, и мне это когда-нибудь станет понятно. Если мне, конечно, предоставится такая возможность. Впрочем, если бы у меня была бы хоть на секунду склонность к философии и размышлениям, давно бы уже все стало понятно. И за окнами был бы шум океана, а не вся эта ночная канитель с дорогами и развязками, указывающими путь в неизвестность. Какой же я мудак. Старый пердун и мудак, запертый в молодом теле. Жить бы и жить, наслаждаться, творить и, согласно линиям на руке, закончить путь где-нибудь на пляже, где ветер рассеет мой прах под молебен пастора. Так бы и продолжалась жизнь…

Машина притормозила, пожалуй, даже слишком резко. Ремень натянулся, потом меня отбросило назад. Мы стояли перед закрытыми воротами аэропорта. Нет, не тот, официальный въезд, куда прибывают туристы со всех стран мира, а другой, рабочий, скрытый от всех глаз, где-то по другую сторону. Я и не думал, что такие существуют. Впрочем, почему бы нет? Карго, тяжелогрузные машины, доставляющие посылки на борта должны где-то въезжать. Так почему это должно быть странным?

— Спецрейс, – агент Леннон опустил стекло и показал удостоверение охраннику.

— Проезжайте, – тот даже глазом не моргнул.

Ворота поехали направо, а мы, подождав несколько секунд, – прямо. Огни здания аэропорта ярко горели, освещая нам путь. Леннон, следуя маякам, держал курс вдоль очерченных на бетонке белых линий, пока не остановился у одного из бизнес-джетов, на краю аэродрома, где стоянка для богатых. Мне ли не знать. Я часто задавал себе этот вопрос – почему все рейсы паркуются в общей зоне, и только нас везут в какую-то глушь, из которой выбираться то еще себе удовольствие. Оказывается, ответ лежал на поверхности – все скрыто от посторонних глаз. Никому и дела нет, что тут могут твориться темные делишки.

— Идемте, – Леннон открыл дверь.

Сгорбленный старик на исшарканных ногах еле вылез с заднего сидения. На ногах какая-то дрянь, не то, что мой обычный «Reebok». Этому даже названия нет. Драные коричневые безымянные ботинки, сношенные пару столетий назад. Они еще держались, но было чувство, что вот-вот развалятся. Что они там носят, в своей настоящей Америке?

— Не притворяйся, – Джоплин подала мне руку, – здесь нет камер, можешь вести себя как обычно.

— Это как? – я с удовольствием расправил плечи, – петь песни и заводить толпу? Обычно я делаю именно так, – меня обуяла свобода. Свобода от мыслей, от желаний. Как себя чувствует свободный человек в свободной стране? Я не знаю. Я никогда не был свободен: сначала Вуду, потом большие боссы с лейбла, потом фанаты, радиостанции, телеэфиры – та большая кутерьма, что только называется этим словом. А на самом-то деле ее и нет вовсе. Это только кажется.

— Вот будешь, как Джаггер, тогда – да. Но еще нужно дожить до тех лет, – вот как, человек склонен к полной свободе, только когда над ним никого нет. А такого не бывает вовсе. Или редко.

Перед нами была целая парковка бизнес-джетов. Наподобие тех, на которых мы летали в туры. Странное дело, я рассчитывал на другое – как минимум на летающую крепость, или на самолет «Судного дня»^[214]. А тут!.. Ну ладно, сойдет и так.