Онлайн книга «Остров звезд»
|
We are the champions, my friend![134] Но большая победа принесла не меньшее безразличие и апатию. Мы потеряли тот голод и тот огонь, что пылал внутри и толкал бесконечно творить. Теперь музыка превращалась в то, чего я больше всего боялся. В работу, в рутину, в ремесло. А когда дело доходит до такого, то талант пасует, оставляя дело за опытом. Наш последний альбом лично мне не нравился вообще хотя бы потому, что большая половина песен – наши же хиты на новый лад, остальные – ни рыба, ни мясо, так, для заполнения времени. Я давно понял весь математический расклад – здесь рифма, тут словцо. Составь пазл правильно и девочки потекут. Я начал писать песни слишком давно и отточил мастерство за эти годы. Так что точно знал, что может понравится, а что – нет. И достаточно хорошо играл, чтобы безукоризненно исполнить любую песню, даже не вкладываясь на все сто процентов. Признаюсь, стал роботом. В плохом смысле. Нет, не то, что там три закона робототехники[135], или подай-принеси. Я все делал отлично, но совершенно без души. Но спасибо Джобсу[136], что изобрел смартфоны – наши баллады без них были бы блеклыми. Теперь в сиянии включенных экранов в зале, что звезды, просто захватывало дух. Может, я и сентиментален, но и на меня порой находило такое умиление, что горячие слезы, стекающие по щекам – отнюдь не игра. Парней тоже не обошла стороной подобная апатия. Хайер не устал резвиться с фанатками, но слава и известность принесли проблемы с алкоголем и наркотиками. Не сдерживаемый больше скромностью в деньгах он веселился на всю катушку, ведя настоящий богемный образ жизни. Наверное, даже Мерилин Менсон позавидовал, куда уж там бокалу с мартини, в котором купалась его бывшая жена[137]. Тут дело до реки мартини доходило, чаще без оливок. Вряд ли Хай смог бы осилить всех. Если вы понимаете, о чем я. Вместе с этим он все меньше делал и все больше требовал. Запросто мог не явиться на репетицию или прийти на концерт бухим. Хемингуэй, который изначально не видел в группе никакого глубинного предназначения, начал остывать и все больше относиться к музыке, как к хобби, или более того, старой привычке. Конечно, он был все так же собран и пунктуален, но было заметно, что он утратил интерес к ней окончательно. Хем вдруг ударился в литературу, что его покойный тезка. Даже начал писать мемуары. Я видел, как он выводил строчки в дневнике, с которым никогда не расставался. Интересно, что он на самом деле думает обо мне? Узнаю, когда он выпустит книгу в свет. А что, с него станется. А Эрл? Его я так и не понял. Вся слава была ему до одного места. Так и стучал палочками и пиво пил. Он, казалось, вообще не изменился. Ему что играть в гараже, что на сцене перед многотысячной толпой – все едино. Может, потому что в голове пусто? Наш финальный забег он воспринимал стоически. Ни один мускул не дрогнул, а костяшки пальцев продолжили отбивать извечный ритм. Наверное, даже когда он помрет, сведенные судорогой мышцы, продолжат отбивать его по стенке собственного гроба. Не завидую я могильщику, который окажется рядом. — Парни, вы готовы? – я оторвался от зеркала. Они одновременно кивнули головами. Что еще за дракон такой, или научились работать в ритм? Вспомнился старый анекдот про барабанщика и басиста: играет как-то рок-группа на сцене… |