Книга Остров звезд, страница 97 – Анджей Ласки

— Но почему? – сердце часто забилось. Кажется, я начал действительно понимать во что ввязался. Точнее, во что меня ввязали против собственной воли. Да и агент Леннон из приятного парня, вруна и сказочника вдруг превратился на моих глазах в опасного собеседника.

— Мы заключили с ним договор. Мистеру Кобейну были известны все наши правила. Были известны обстоятельства «смерти», он сам купил ружье и даже ту самую записку написал своей рукой. Однако за день до инсценировки предложил своей жене Кортни^[178] отправиться вместе с ним. Почему он так сделал – то ли в пьяном угаре, то ли опять обширялся, то ли по простоте душевной. Не смею утверждать. А, может быть, думал, что это сойдет ему с рук. Как и все остальное. Порой звезды слишком много о себе мнят. Единственное, о чем он не подумал, что ружье может быть заряжено настоящими патронами, а не холостыми, как мы договаривались. Так что в его посмертной биографии все чистая правда. Кроме того, что это сделали мы. Мы были вне документации, нас просто не было.

Леннон замолчал.

Черт возьми, сколько же сейчас времени? За стенами ночь или уже день? Сколько я провел в этой дыре? Во рту пересохло. И случайно или нет, но у меня складывались подозрения, что я уже знал, что будет дальше.

— И? – тихо спросил я, подтолкнув агента к продолжению.

— Когда его нашли с пулей в голове – самой настоящей – это уже не было мистификацией.

— А что Кортни?

— Жива и невредима. Поначалу, правда, она хотела раструбить об этом в СМИ, но довольно быстро поняла, что ее алиби не стоит и ломаного гроша, и при определенном стечении обстоятельств она может загреметь в тюрьму за убийство супруга.

— Это тоже сделали вы? Вы шантажировали ее?

— Обязательства необходимо выполнять, мистер Ретимски. Как их выполняет правительство США, – резко и холодно отрезал Леннон, – никто не должен знать об Острове звезд. Если вы думаете, что мне приятно убивать людей, звезд, то нет. Мы лишь выбрали меньшее из зол. Позволь мы этой информации попасть в общественное сознание – это повлекло бы собой неразрешимые последствия, – его губы превратились в узкую полоску, – мы не безжалостны и не жестоки, и, поверьте, такое решение далось нам с трудом.

— Выходит она приняла все это?

— Да, в обмен на молчание она осталась на свободе, а ее супруга похоронили со всеми почестями и медицинским диагнозом: «самоубийство». И, кстати, уже к обеду в день его смерти в Сиэтле были раскуплены все записи группы, а альбомы тут же поднялись в национальных хит-парадах, преумножая и без того огромное финансовое наследие.

Я молчал.

— Но давайте не будем о грустном, – Леннон сделал очередной выпад. – Так вот, мистер Ретимски, мы пришли к тому, с чего начали. Круг замкнулся. Мы предлагаем вам умереть. И отбросив в сторону все ваши сомнения, что вы думаете о нашем предложении? – Леннон смотрел на меня не мигая.

Что я думаю? Только сейчас я задумался о том, как же я чертовски устал. Устал от бесконечных концертов, репетиций и всей той ответственности, что приходит вместе со славой. Сейчас я начал замечать, насколько же это все-таки утомляет.

— Похоже, вы еще не окончательно верите мне, верно?

Я неопределенно пожал плечами. Возможно, я был просто не в состоянии принимать подобные решения. Или, наоборот, сейчас самое время?