Книга Восемнадцать минус, страница 34 – Павел Давыденко

А может и контакты в реле подгорели. Компрессор теперь то включался, то вырубался защитой от перегрева. За ночь температура в холодильной камере поползла вверх.

Я открыл крышку. В нос ударило – не мороз, а влажный холод. По стенкам стекала вода. Лед по краям превратился в серую кашу. Термометр внутри показывал минус четыре. Минус четыре, блядь. Еще чуть–чуть – и все.

Мамино тело уже не было твердым. Пленка в одном месте чуть провисла. Под ней – темное пятно. Начинало подтаивать…

Я стоял и смотрел. Рука сами полезла в карман за следующей сигаретой, но я даже не смог ее достать.

Компрессор снова завыл – «вуууууу…» – и затих.

Руки тряслись так, что телефон чуть не выронил. Забил в поиск: «компрессор гудит вууу но не морозит температура поднимается». Сам рассмеялся от такого тупого запроса… Поиск выдал «Обзор от нейросетей» с возможными вариантами.

А еще вылезли разные видео. Первое же: «термостат сбился, регулировочный винт». Старая модель, точно наша. Автор дядька в гараже показывал: «Жара, скачки напряжения – винт уходит, реле щелкает раньше времени».

Я схватил фонарик с полки, отвертку, старый нож. Сорвал заднюю панель – она и так еле держалась. Термостат – маленькая такая коробочка с тонкой трубкой–капиляром. Нашел винтик регулировки, помеченный краской. По видео надо было крутить против часовой на пол-оборота, чтоб включался позже и холодил сильнее.

— Мама… прости, – шептал я вслух, пока крутил. – Я не хотел… я думал, выдержит… как же так, а?

Горечь подкатила к горлу комом. Я же ее туда засунул, сам решил. Думал, умный. А теперь она тут тает, как мороженое, потому что я не уследил даже за этим гребаным холодильником.

Зачистил ножом подгоревшие контакты реле – они были черные, как после короткого замыкания. Руки в машинном масле, пот заливает глаза. В голове крутилось: Рита сейчас в поликлинике, Уля хрипит, дядя Вася где-то рядом, юрист там хлопочет и что-то там происходит с отцом, а я тут как идиот ковыряюсь в мертвом железе, чтобы спасти от разложения труп собственной матери.

Вкрутил винт обратно, щелкнул крышкой. Воткнул вилку.

Компрессор завыл… раз… два… и вдруг перешел на ровное, родное «вввввввв», без пауз. пауз.

Я сунул руку внутрь – уже через минуту воздух стал заметно холоднее. Термометр медленно пополз вниз: минус шесть… минус девять… минус двенадцать…

Я сел прямо на бетонный пол сарая, спиной к морозилке. Все тело колотило. Слезы хлынули сами, текли и текли, как будто прорвало.

— Работает, мама… работает… – бормотал я, уткнувшись лбом в колени. – Я исправил… я все исправлю…

Холодильник гудел ровно и уверенно. А я все плакал, как маленький, и не мог остановиться.

ГЛАВА 15. Скорая помощь

Окна открыты нараспашку, но воздух не шевелился – только комары звенели у потолка да где-то вдалеке лаял Джек. Уля спала на диване, завернутая в простыню, которую Рита смочила холодной водой. Простыня быстро высохла, стала теплой, как тряпка из кипятка. Пахло потом и сиропом от кашля – сладко, приторно, как в маминой комнате, когда она еще дышала.

Я сидел на полу рядом, спиной к дивану. Телефон в руке – экран тухлый, но я его не отпускал. Рита ходила по кухне, наливала воду в стакан, потом выливала – руки не слушались. В поликлинике днем сказали: «Вирусная, дайте парацетамол, обтирайте, если хуже – скорую». Хуже стало через три часа. А я думал: если вызвать, они приедут, спросят про маму. Увидят нас одних. Пойдут в сарай. Откроют морозилку. Увидят ее там, в пленке, на минус восемнадцать.