Книга Восемнадцать минус, страница 39 – Павел Давыденко

В голове снова всплыл колодец и вода. Дядя Вася не двигался. Может, просто без сознания? Может, еще выбраться сможет?

Я сделал шаг к двери. Остановился.

Нет.

Если он вылезет – все расскажет. Про мешки с цементом. Про то, как я лазил туда ночью.

Я провел рукой по лицу. Кожа была холодная, как после лихорадки.

Рита в больнице, Уля там же. Завтра или послезавтра приедет опека. Будут ходить по дому, заглядывать в комнаты, задавать вопросы, а если еще и дядю Васю найдут в колодце…

Я на секунду закрыл глаза.

Что же делать…

Позвонить кому-нибудь? Нет. Кому?

Вызвать полицию? Сказать – сам упал? Дак и как иначе, он сам и упал. Даже крышку сдвинул перед этим, верно? Да и свалился он тоже сам, я ведь его туда не толкал. Никто не просил его приходить к нам на участок и действовать на нервы. Я его не убивал, это уж сто процентов.

А если он еще живой? Да я-то тут при чем. Я ведь не видел, допустим, как он туда рухнул. За такое вроде как осудить не могут.

Но могут найти на теле какие-то следы драки, синяки там, что-то такое. Но тело в воде и… может, ничего и не найдут.

Ничего не видел, ничего не слышал и ничего никому не скажу.

Если дядя Вася умер, то может быть, это как раз знак? Что все получится. Папа выйдет, Уля поправится – а она обязательно поправится, и все будет хорошо. Да, надо будет научиться жить без мамы, но, думаю, все у нас получится.

Я сел на край кровати и уставился в пол. Дождь уже стихал, только редкие капли били по подоконнику.

ГЛАВА 17. За что боролись, на то и напоролись

Соседский Джек выл в доме, не переставая. Фиг знает, что с ним делать, но так как мы были не в самых лучших отношениях, выпускать его я не собирался.

Я долго стоял, не двигаясь. Потом все-таки натянул куртку и вышел. Воздух был холодный, липкий. Под ногами чавкала грязь. Тропинка после дождя превратилась в узкую полоску размешанной земли, по которой приходилось идти осторожно, чтобы не поскользнуться.

Колодец никуда не делся, конечно же. И крышка валялась тут же. Я остановился в нескольких шагах и посмотрел на него, будто ждал, что он сам что-то скажет. Или что дядя Вася покажется оттуда, как бывало раньше.

Может, он выбрался? Может, ушел. Может, я вообще вчера перепутал, а он просто упал и ушел потом домой, черт его знает.

Но нет, Джек бы тогда не сходил с ума так – даже здесь лай было слышно.

Я подошел ближе. Сердце колотилось так, что даже в ушах шумело. Осторожно наклонился, держась за край.

Внизу было темно. Вода стояла почти у половины, мутная, с плавающим мусором. Сначала я ничего не увидел, только отражение серого неба. Потом глаза привыкли.

Там, в воде, что-то темнело.

Я прищурился, наклонился еще чуть–чуть. Из воды выглядывала какая-то слишком уж белесая рука, почти пластиковая. Мозг даже убедил меня на пару секунд, что так оно и есть – манекена сбросили в синем комбезе. Но нет, это был он.

Дядя Вася лежал лицом вниз, почти не двигаясь, только вода слегка шевелилась вокруг него.

Я отпрянул, будто меня толкнули, и какое-то время просто смотрел на крышку колодца. Мысль мелькнула – вызвать ментов. Сказать, как было. Пьяный дядя Вася полез что-то там проверять в колодце, типа его заливает. Поскользнулся, упал. Я ведь его туда не толкал, и вряд ли меня кто-то видел. Все просто.