Книга Восемнадцать минус, страница 38 – Павел Давыденко

— Не пойду, – сказал я наконец. – Дождь. Грязь. Завтра протрезвеешь – сам сделаешь.

Но он не уходил, а наоборот, шагнул еще ближе, дыша перегаром.

— Макс, брат, давай поговорим по–человечески. Я все знаю. Про маму твою, и про сарай.

Слова упали тяжело, как камни в воду. Я отбросил сигарету, и несмотря на то, то меня почти трусило, попытался звучать расслабленно и непринужденно:

— Что именно? – голос у меня все равно чуть дрогнул.

Дядя Вася рассмеялся – коротко, хрипло.

— Я видел, как ты тащил. Пленка, замок повесил, проверяешь там что-то по сто раз на дню. Даже ночью лазишь в сарай. Думаешь, я слепой? Или ты самый умный?

— Поумнее уж некоторых.

— Мама же умерла, верно? Ты сперва в люк хотел ее, значит. Потом закопать в погребе. Так? А мне про канализацию чесал. А мешки с цементом…

— Заткнись! – теперь уже крикнул я.

— Кому грубишь, щенок?! – он замахнулся. А дальше все случилось как-то само собой.

Я толкнул его в грудь – резко, обеими руками. Он качнулся назад, поскользнулся, схватил меня за ворот, потянул к себе. Мы сцепились под дождем – капли хлестали по глазам, кулаки летели вслепую. Он был тяжелее, сильнее, но пьян – движения размашистые, неточные. Я увернулся от удара, врезал локтем в ребра, потом кулаком в челюсть. Он споткнулся, отпустил ворот, но тут же схватил за волосы, потянул вниз.

— Ублюдок… – прохрипел он. – Мать в холодильник запихнул!

Бутылка мелькнула в его руке, я едва успел среагировать и увернулся от броска. Дядя Вася меж тем вытащил из комбеза разводной ключ и попер на меня.

— Что… проверим… лючок?!

Я вырвался, толкнул его плечом – сильно, с размаху. Он попятился, поскользнулся на мокрой глине, упал на спину. Бутылка вылетела из руки, разбилась о камень с глухим звоном. Он попытался встать, оперся на локоть. Я побежал прочь, на улицу, и ноги сами несли меня к тропинке, которая вела к колодцу.

За спиной слышалось его дыхание.

— Стой, сука!

Он гнался следом.

Я перескочил корень, обернулся на секунду – он уже был совсем рядом, летел по дороге, топая по лужам, размахивая ключом.

Нога у него поехала на мокрой глине.

Он попытался удержаться, сделал еще шаг – прямо на край колодца.

Крышка и впрямь была сдвинута. Тут дядя Вася не соврал.

Он наступил на нее, она провернулась под ботинком. Тело дернулось вперед. Он махнул руками, будто пытаясь ухватиться за воздух – и исчез.

Короткий крик:

— А-а-а!

Потом тяжелый плеск.

И тишина.

Только дождь и ветер.

Я стоял наверху, тяжело дышал. Руки тряслись. Включил фонарик на телефоне – луч дрожал, выхватывал из темноты: тело в воде, лицом вниз, не шевелится. Борода разметалась, комбез намок.

Я смотрел долго. Потом выключил свет, отступил назад. Ноги подкашивались. Повернулся и пошел к дому – медленно, шаг за шагом, грязь чавкала под кедами, одежда весила тонну. Вошел в коридор, закрыл дверь. В доме было тепло – от батареи, от закрытых окон. Я сел прямо на пол, спиной к стене. Смотрел на свои руки – пальцы дрожали. Грязь забилась под ногти, на костяшках запеклась кровь. Его кровь? Моя? Уже и не понять.

Я поднялся, стянул с себя мокрую футболку и бросил на стул. Она упала тяжелым комком, шлепнулась так влажно. Заметил, что тут и там вода на полу, оказывается, так сильно я вымок – до нитки.

Что же делать…