Книга Восемнадцать минус, страница 43 – Павел Давыденко

Джек как будто понял, что про него говорят, и залаял еще сильнее. Стук лап о пол, рычание, лай – все перемешалось, и от этого шума казался каким-то пустым и чужим.

Светлана Игоревна поморщилась.

— А хозяин точно уехал?

— Да вроде, – сказал я. – Он на днях говорил, что к матери собирается, просил у меня бур. Может, с ночевкой там остался. Тут у нас все-таки дачный поселок же.

— Просто собаку бы он с собой взял, наверное.

— Кто его знает, может, задержался из-за дождя. Он Джека и раньше бросал.

Последнее, к слову, было правдой. Дядя Вася мог оставить Джеку кастрюлю варева и кастрюлю воды возле будки, да и оставить его на цепи хоть на день, хоть на два.

Мы так и стояли у крыльца. Ветер шевелил мокрые ветки у забора, где-то капала вода с крыши. Джек не унимался ни на секунду – будто чувствовал что-то и пытался докричаться до нас сквозь дверь.

Минуты через две-три из-за забора показался Андрей-палочник.

Он шел быстро, почти бегом, и по лицу у него было видно, что что-то не так. Очки съехали набок, папку он держал как попало, прижав к боку.

Подойдя к нам, он остановился, тяжело выдохнул и посмотрел на Светлану Игоревну.

— Светлана Иг-ррна… – сказал он хрипло. – Звоните в полицию. Быстро!

Она даже не сразу поняла.

— Что?

Андрей-палочник провел ладонью по лицу и коротко кивнул в сторону улицы.

— Там человек в колодце… Вроде мертвый.

Джек в этот момент взвыл так, что у меня по спине пробежал холодок.

* * *

ЭПИЛОГ

Теперь уже мы втроем ждали, правда, в нашей беседке. Светлана Игоревна уже позвонила куда надо и теперь держала телефон в руке, как будто не знала, куда его деть. Джек в доме не унимался – метался, бился в дверь, рычал, а потом снова начинал лаять так, будто там внутри происходило что-то, чего мы не видели.

Ветер тянул сыростью со стороны огородов. После ночного дождя земля размякла, и во дворе стоял тяжелый запах мокрой травы и глины. Я смотрел на забор, на калитку, на тропинку, которая уходила дальше к дороге. Мысли крутились медленно и вязко, как вода в том колодце.

— Так ты говоришь, сосед вчера приходил? – снова спросила Светлана Игоревна. – Инструмент просил?

— Да, – сказал я.

— И он про колодец говорил?

— Ага. Что его заливает.

Она посмотрела куда-то мимо меня, будто пытаясь сложить в голове какую-то картинку. Андрей-палочник стоял рядом, уставившись в землю, и время от времени нервно поправлял очки.

Джек опять завыл – длинно, протяжно, так что у меня по спине пробежал холодок.

— Странный он, – сказала Светлана Игоревна. – Как будто чувствует что-то… у нас, когда бабушка умерла, ее пес так же выл.

— Он всегда такой, – ответил я.

Мы снова замолчали. Минут через десять на дороге появился звук двигателя. Сначала один, потом второй. Машины подъехали медленно, словно не торопились, но от этого становилось только хуже.

Старый УАЗик остановился у калитки, следом притормозила темная «Нива». Двери хлопнули почти одновременно.

Из УАЗика вылез толстый мужик в форме – лицо круглое, щеки красные, куртка на животе едва сходится. Я его сразу окрестил Пончиком. Он оглядел двор быстрым взглядом, потом перевел глаза на нас.

За ним вышел второй – высокий, худой, с тонкими усами и узким лицом. Этот уже смотрел внимательно, почти без выражения.

— Вызывали? – спросил Пончик. – Что случилось?