Книга Восемнадцать минус, страница 5 – Павел Давыденко

Рита сложила руки на столе и положила голову на кисти. Потом глухо сказала:

— Ну говори свой вариант. И где гарантии, что отца не лишат родительских прав? Когда он освободится. После того, что ты хочешь сделать.

— Об этом я тоже думал. Но если мы звоним сейчас, то как бы все понятно. А если ждем отца, то есть надежда.

— Это неправильно.

Рита сказала это, не поднимая головы.

— Кто вообще устанавливает эти правила? Мы жили сами и ухаживали за мамой, а не она за нами. Мы решали все вопросы с ее лечением. У нас есть деньги. А в детдом я не хочу.

Рита подняла голову. Нос у нее распух и покраснел, но глаза были сухие. Она встала. Налила воды в стакан и залпом его осушила.

— У нас есть деньги? – эхом отозвалась Рита.

— Да.

Мама как будто чувствовала. Большая часть денег была переведена в наличную валюту, ну собственно, этому всегда учил отец. А еще драгоценности. Само собой, из-за долгого лечения часть запасов растаяла, но кое–что еще сохранялось. Точной суммы я не знал, но мама упоминала, где следует искать заначку. Мы еще тогда чуть не поссорились. Она говорила «если со мной что-нибудь случится, ты должен знать, где деньги». А я все отмахивался и не хотел слушать.

— Но мы же не можем держать ее вот так… в комнате. Она же… ты понимаешь.

— Понятное дело.

— А если они заподозрят что-то? Врачи. Придут и проверят.

За окном залаял Джек и мы вздрогнули. Послышался приглушенный соседский голос, потом лязгнул металл.

— Я тебя умоляю. Хоть раз приходили? До них не дозвонишься, чтоб лекарства взять. Они даже не вспомнят.

— А если нет?

— Ну… Посмотрим. Всем пофигу на нас, пойми. Кроме нас самих. Нашей семьи. Отец выйдет и все наладится, вот увидишь.

Я обнял Риту, она уткнулась мне в плечо и заплакала. Я погладил ее по волосам. Сам не знаю, что на меня нашло. Никогда так не делал… да и не обнимались мы особо, разве что когда поздравляли там друг друга с Днем рождения.

Она внезапно отстранилась и подняла голову:

— А что мы скажем Уле?

— Скажем, что маму забрали в больницу. И никого не пускают.

— Она не поверит.

— Ей больше ничего не останется. Или предлагаешь, показать ей? Когда Уля придет из школы? Все равно рано или поздно придется.

— Нет.

— Тогда что? Мой вариант? Или можешь позвонить в скорую и полицию.

Рита застонала, отпрянула от меня, заламывая руки. Потом ушла в свою комнату. Конечно, это был бы самый простой вариант. Пара звонков и можно ни о чем не думать. Пускай все будет так, как будет.

Но сам-то я уже давно принял решение. Мне лишь нужно было немного времени, чтоб обдумать детали.

* * *

Не раз замечал, что намеки на все, что с нами случаются, разбросаны повсюду. Каждый день мы их видим, но предпочитаем не замечать.

Когда мне было лет семь–восемь, короче, когда я был как Уля, я ходил хвостом за старшими пацанами, и воображал, что это мои лучшие друзья. Они давали мне всякие идиотские задания, отпускали шуточки. Играли в прятки – заставляли меня водить, а сам уходили домой.

Но это ладно. Однажды они спрятали меня…

Сейчас я глядел в колодец и вспоминал тот страх. Видел стены из булыжной кладки, позеленевшие от мха. Тоннель заканчивался плещущей чернотой, зрачком великана, и источал сырость, несмотря на то, что все лето с неба и дождинки не упало.

Тогда я смотрел снизу вверх и видел кругляш неба: сначала голубой, потом синий, фиолетовый и черный, со звездами. Ненадолго ко мне заглянула луна… я сидел внизу и стучал зубами от холода. Звать кого-то уже не мог, так охрипло горло. Колодец находился в отдалении от заброшенного участка, так что меня никто не слышал.