Книга Развод в 45. Полная инструкция, страница 33 – Ася Исай

Встреча затягивается. Мне хочется поговорить и помочь каждой женщине, если я могу. Рука затекает от подписей. Щёки болят от слёз. Но я не могу остановиться. Каждая из них — это я три года назад. Потерянная, испуганная, но делающая первый шаг.

Несмотря ни на что, меня ждёт Максим. Тот, кто не дал мне утонуть и первым пришел на помощь. Не испугался моих демонов.

— Ты была великолепна, — обнимает, и я утыкаюсь ему в грудь. Пахнет кофе и его одеколоном — терпким, надёжным.

— Я так устала, — признаюсь в свитер.

— Знаю. Но ты дала им надежду. Видела их лица?

— Видела.

— Горжусь тобой.

— Я тоже, — отстраняюсь, смотрю в его карие глаза. — Тоже собой горжусь. Впервые в жизни.

— Украду тебя поужинать? Или поедем домой? М-м-м? — рычит мне на ушко.

Мурашки разбегаются по коже, но приходится отвлечься на звенящий телефон.

— Ирина Сергеевна? — голос пожилой женщины. — Это Валентина Николаевна, соседка вашей мамы.

Сердце проваливается. Мама. Мы не общались с того самого дня, когда она выбрала сторону Андрея.

— Что случилось? — голос чужой, механический.

— Понимаете… Она в больнице. Инсульт. Она запретила вам звонить, но я подумала, вы должны знать.

Кладу трубку испугавшись. Мама в больнице. Женщина, которая отказалась от меня как от дочери. Которая поверила, что я «сама виновата». Которая ни разу не позвонила за эти годы.

Ненависть? Нет. Пустота. И где-то глубоко — детская обида. Почему ты не защитила меня, мама? Почему было важнее «что люди скажут»?

Максим напрягается, хмурится. Но я перезваниваю, пока сама не поняла, что делаю.

— Оплатите лучшую палату, — говорю, придерживая рукой горло, чтобы голос никуда не убежал. — И всё необходимое лечение. Я сейчас пришлю человека с деньгами. Только… она не должна знать, что это я.

— Но почему, деточка? Мама все-таки. Как-то нехорошо…

— Пожалуйста. Просто так нужно. Если можно, я передам денег с запасом. Чтобы вы давали ей иногда. Когда будет нужно…

Кладу трубку. Я не простила. Никогда не прощу. Но оставить её умирать в общей палате не могу. Она отказалась от меня как от дочери, но я, даже после всей грязи, остаюсь ею.

Может, в этом и есть моя победа над прошлым. Я могу помочь, не ожидая благодарности. Могу заботиться, не требуя любви взамен. Потому что делаю это не для неё. Для себя. Чтобы смотреть в зеркало без стыда.

Максим всё-таки увозит меня ужинать. Маленький ресторанчик на Патриарших. Наше с Максимом место — уютное, без пафоса.

За соседним столиком пожилая пара. Им точно за семьдесят. Держатся за руки, смеются над чем-то. Морщинистые пальцы переплетены, в глазах — та молодая искра, что не гаснет с годами.

— Они приезжают сюда сорок лет, — официант ставит бокалы, но заметив мой интерес, рассказывает. — Каждую годовщину свадьбы. В прошлом году праздновали рубиновую.

— О чём задумалась? — Максим накрывает мою руку своей.

— Смотрю на них и думаю… Кажется, завидую немного.

— Хочешь так же? — в его голосе нет упрёка. Только понимание.

Переворачиваю ладонь, сплетаю наши пальцы:

— Уже не верю в «навсегда». Это слово слишком много обещает. Но в «сегодня» — да. В «сейчас» — да. В каждый день, который мы выбираем быть вместе.

— Мудрая женщина, — улыбается он. — Тогда давай выпьем. За сегодня. За сейчас. За выбор.

Поднимаем бокалы. Красное вино играет в свете свечей. И вдруг Максим встаёт. Опускается на одно колено прямо посреди ресторана.