Книга Купон на счастье. Пышка для командира, страница 9 – Амира Рэйн, Лекса Харт

Выйдя из машины, я огляделся и замер.

Вот так неожиданность.

Я прошёл до угла дома и увидел через дорогу вывеску ветклиники. Она была буквально в нескольких минутах ходьбы. Совсем рядом. Там, где сейчас боролся за жизнь Купон.

От осознания происходящего моё сердце забилось быстрее. Игнат передал мне сумку с небольшим количеством вещей: пара футболок, джинсы, носки, зубная щётка, хлопнул по плечу и со словами: «Справишься, командир», он сел в машину и уехал.

Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь и осмотрел двухкомнатную квартиру: светлая кухня с большим деревянным столом, гостиная с диваном и старым телевизором, в спальне кровать, застеленная покрывалом. Везде чисто, аккуратно, свежо.

— Уютненько, — выдохнул я в пустоту квартиры.

Подойдя к окну я увидел снаружи огромный старый парк с фонарями и скамейками. Вид из окон был просто отличный: тёмные кроны деревьев покачивались на ветру, а где-то вдалеке горели окна клиники. Я перевёл туда взгляд и замер.

Я понимал, что надо отдохнуть, просто лечь и попытаться уснуть, но не мог найти себе места.

Купон. Он всё ещё лежит на столе? Дышит ли? А Маша сидит рядом? Что, если капельница не поможет? Что, если я утром приду, а он уже холодный?

Нет, я не могу отдыхать: сидеть, лежать, спать… Я не мог находиться на одном месте. Поэтому, резко развернувшись, я подхватил ключи, брошенные мною на тумбу, и пошёл в круглосуточное кафе, чтобы взять еду на вынос. И хоть я не был голоден, но оставаться на месте просто не мог, я должен был что-то делать, куда-то идти, двигаться.

Я заказал два сэндвича с индейкой и два стакана американо без сахара. Продавец удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.

Выйдя из кафе, я погрузился в свои мысли и не заметил, как ноги понесли меня уже знакомой дорогой мимо парка, мимо светофора, мимо скамейки, на которой мы с Купоном сидели неделю назад. Я шёл и думал о том, как он лизал мне руку, когда я расстроился после тяжёлой смены. И вот теперь он там. Без меня. А я здесь, с едой, которую не хочу есть. Подняв взгляд, я понял, что стою у клиники с пакетом еды в одной руке и двумя стаканами кофе в другой.

В окнах горел тусклый свет. Я знал, что там, внутри, Маша. Она сидит сейчас в смотровой, не сводит взгляда с Купона, слушает его дыхание через стетоскоп. Я смотрел на дверь и чувствовал, как меня тянет войти. Просто войти и спросить: как он? Но она просила ждать до утра и мне нет смысла мешать и отвлекать её. Моё присутствие ничего не изменит.

Мысленно отчитав себя за то, что нельзя быть таким дураком, я развернуться, намереваясь вернуться в новую квартиру, сделал шаг, но…

Мария

Рома ушёл, а я, чтобы отвлечься и не думать о нём, пока ещё не слишком поздно, продолжила обзванивать своих знакомых в попытках найти хозяина для щеночка. Правда, телефонная книга закончилась очень быстро, а хозяин для малышки так и не нашёлся.

Поднявшись со стула, я проверила состояние Купона. Сейчас он стал дышать ровнее (капельница работала исправно), и сердечный ритм стабилизировался. Поправив кислородную маску, я погладила его по голове и вышла из смотровой. Прошлась по клинике, заглянула в пустые кабинеты, включила в коридоре верхний свет и остановилась напротив щенка.

Она смотрела на меня с интересом: по-детски несуразная, с заломленными ушами — одно торчало вверх, другое смешно свисало набок, и у неё были невероятно грустные глаза. Большие, тёмные, влажные. Она не скулила, не лаяла, только смотрела и ждала, и я просто не выдержала. Открыв дверь бокса, присела рядом и крепко обняла её. Маленькое тёплое тело прижалось ко мне, и я почувствовала, как часто и испуганно бьётся её сердце. Потом я вообще взяла её на руки и принялась поглаживать, будто это могло успокоить собаку. Она лизнула меня в подбородок и замерла.