Книга Рагу для медведя, страница 48 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Поезд? — предложила я. — «Карелия» уходит в ночь. Утром будем в Москве.

— Исключено, — отрезал Миша. — Билеты по паспортам. У Владимира связи везде. Нас снимут с поезда на первой же станции. Подкинут наркотики или обвинят в краже чего-нибудь.

— Самолёт тем более, — продолжила я его мысль. — Блаблакар?

— Ненадёжно. Сдадут за три копейки.

— И что остаётся? Пешком по шпалам? Или на лыжах? — нервно усмехнулась я.

Миша встал, подошёл к шкафу и достал свою спортивную сумку.

— Мы поедем на моей машине.

Я закатила глаза.

— Миша, она громоздкая и приметная. И жрёт бензин, как стадо голодных слонов. Её весь район знает. Нас засекут на выезде. Как мы поедем?

— Мы поедем так, как они не ждут. Россия большая, Вишенка. Затеряемся. Пять дней в дороге — это даже романтично.

— Романтично… — передразнила я, но уже поднималась с пола. — Ладно. Пять дней в железной коробке с твоими шуточками и храпом. Прям мечта всей жизни.

— Я не храплю, — возмутился он, кидая мне мою сумку. — Я охраняю периметр во сне. Собирайся. Только самое необходимое. Никаких вечерних платьев и фенов. Мы бежим, а не едем на неделю моды.

Сборы были хаотичными, но быстрыми. Адреналин отличный стимулятор. Я побросала в сумку тёплые вещи, которые Миша купил мне в магазине «Охота и рыбалка». Свитер грубой вязки, термобельё, шерстяные носки. Господи, если бы меня сейчас видели мои су-шефы из «Эфира», они бы умерли от смеха. Икона стиля Марина Вишневская пакует штаны с начёсом.

Затем я метнулась к своему профессиональному кейсу.

— Ножи беру, — твёрдо сказала я, укладывая скрутку с японскими клинками. — Это продолжение моих рук. Без них я не человек.

— Бери, — согласился Миша, запихивая в свою сумку жёсткий диск с компроматом на Лену и какие-то папки. — Пригодятся колбасу резать. Или отбиваться.

— Колбасу? Ну ты варвар!

Я оглядела номер. Взгляд упал на подоконник. Там, в большой стеклянной банке, накрытой марлей, пузырилась жизнь. Моя фирменная закваска для хлеба. Я выводила её три недели, кормила лучшей ржаной мукой, разговаривала с ней. Это была идеальная дикая культура.

Я схватила банку и прижала её к груди.

— Я готова.

Миша, который в этот момент проверял фонарик, замер. Он медленно перевёл взгляд с моего лица на банку с мутной жижей.

— Марин, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Мы бежим от киллеров, от рейдеров, от коррумпированных чиновников. У нас каждый сантиметр в багажнике на счету. А ты берёшь… тесто?

— Это не тесто! — возмутилась я, укутывая банку в кашемировый шарф. — Это закваска! Это живой организм! Её зовут Тамара!

Миша смотрел на меня секунд пять.

— Тамара… — покачал он головой. — Тамару к тёте Вале, без разговоров. Нам лишние пассажиры не нужны.

— Миша, я пошутила про Тамару. Конечно же я это никуда не повезу. Новую сделаю. Пошли уже, шутник, — я застегнула сумку.

Мы выходили не через парадный вход. Там наверняка дежурили «шестёрки» Владимира. Мы спустились по пожарной лестнице, прошли через тёмные коридоры подвала и вынырнули в кухне.

Кухня спала. Плиты остыли, столы блестели чистотой, спасибо Люсе, которая всё отмыла. Было странно видеть это место пустым. Обычно здесь кипела жизнь, звенели кастрюли, пахло едой. Сейчас здесь пахло одиночеством.

Я провела рукой по холодной стали раздаточного стола.