Книга Рагу для медведя, страница 89 – Вадим Фарг, Ольга Риви

С неба начали падать крупные хлопья снега. Снегопад усиливался, скрывая нас от суеты и шума вокруг. Люди катались где-то там, за невидимой пеленой, а мы стояли вдвоем посреди этой ледяной арены.

Одна снежинка опустилась мне прямо на ресницы. Я сморгнула, но она прилипла.

Миша медленно поднял руку. Его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть редкую птицу, и аккуратно прикоснулся пальцем к моей щеке и стер холодную каплю с ресниц. Его прикосновение было обжигающе горячим на фоне зимнего воздуха.

— Знаешь, в чем главная ошибка людей на льду? — тихо спросил он, не убирая руку от моего лица.

— В том, что они забывают, кто из них полярник? — попыталась отшутиться я, но голос почему-то дрогнул.

— В том, что они пытаются с ним бороться, — он улыбнулся краешком губ. — А лёд не терпит борьбы. Это не просто замерзшая вода, Марина, а идеальная структура.

Он посмотрел куда-то вниз, на поверхность катка, потом снова на меня.

— У льда правильная кристаллическая решетка. Каждый атом кислорода окружен четырьмя другими. Они держатся друг за друга так крепко, что образуют пустоты. Поэтому лед легче воды. Он защищает то, что под ним. Он кажется холодным и мертвым, но внутри него скрыта невероятная сила и тепло земли.

Я слушала его, затаив дыхание. Я ожидала скучную лекцию по физике, но из его уст это звучало как признание в любви. Он говорил о льде, а я чувствовала, что он говорит о себе. О том панцире, которым он закрылся после предательства жены и потери карьеры. И о том тепле, которое он прятал глубоко внутри.

— Нужно просто довериться этой структуре, — почти шепотом закончил он, глядя мне прямо в глаза. — Позволить ей держать тебя.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Вся моя столичная спесь, весь мой перфекционизм и желание всё контролировать растворялись в его взгляде.

— Кажется, я начинаю понимать твою науку, Миша, — тихо ответила я.

Мы простояли так еще несколько долгих мгновений, пока мимо нас с визгом не пронеслась стайка подростков, вернув нас в реальность. Миша неохотно отпустил мою талию, но взял за руку, переплетая свои пальцы с моими.

— Пойдем греться, студентка. А то носы отвалятся.

Мы сдали коньки и купили у уличного торговца два бумажных стаканчика с горячим сбитнем и отошли к заснеженному парапету, подальше от шумной толпы.

Я сделала маленький глоток. Сбитень обжег язык, сладость разлилась по горлу. Миша стоял рядом, облокотившись на парапет, и смотрел на падающий снег. Я прижалась плечом к его плечу и пила сладкий напиток, смотрела на огни большого города, от которого когда-то сбежала в карельскую глушь, и понимала одну странную вещь.

Стоя здесь, посреди ледяной зимы, рядом с мужчиной, чья жизнь была неразрывно связана с холодом и снегом, мне было невероятно жарко. И я впервые за долгие годы чувствовала себя абсолютно счастливой и в полной безопасности. Как за каменной стеной. Или, точнее, за идеальной кристаллической решеткой.

Снегопад всё не унимался, укрывая Москву пушистым белым ковром. Мы шли по заснеженному тротуару, крепко держась за руки, словно боялись потеряться в этой сверкающей столичной суете. От выпитого на катке горячего сбитня внутри разлилось приятное тепло, но желудок вдруг предательски заурчал, напоминая, что одним сладким напитком сыт не будешь.