Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 47 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Ну как, Шеф? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я. — Уши не завяли от нашей самодеятельности? Кровь из глаз не пошла?

— Нет, — честно ответила я. — У вас… хороший ритм. И тембр. Не «Ла Скала», конечно, но… для душевного равновесия полезно.

— "Для душевного равновесия', — он хмыкнул, качая головой. — Вы неисправимы, Марина. Я вам душу выворачиваю, а вы про равновесия.

— Это профессиональная деформация.

— А ножкой дрыгали, — шепнул он, наклоняясь ближе. От него пахло мандаринами. — Я видел, не отнекивайся.

Я покраснела как школьница.

— Это был… нервный тик. Спазм мышцы, если изволите.

— Конечно, — он кивнул с серьёзным видом. — Музыкальный спазм. Очень редкое заболевание. Лечится только танцами.

Миша вдруг встал и протянул мне руку.

— Пойдёмте курить, Марина Владимировна. Здесь душно от любви и лука.

Я не курила. Он это знал, но всё равно потянул меня за собой.

— Пойдёмте, — сказала я, вкладывая свою руку в его ладонь. — Только если вы не будете дымить мне в лицо. Это портит цвет кожи.

— Я буду дымить в сторону Полярной звезды, — пообещал он.

Мы вышли из шумной комнаты в тёмный, прохладный коридор.

За моей спиной остался мой снобизм. А впереди, в полумраке коридора, шла я, держась за руку с человеком, который носил майки-алкоголички, верил в домовых и пел так, что у меня дрожали колени.

— Кстати, — сказал он, открывая дверь на улицу. — А майонез вы всё-таки попробуйте. Тётя Валя его сама взбивала. Венчиком, вручную.

Я рассмеялась. Впервые за вечер, искренне и легко.

— Договорились, Миша. Но только если ты пообещаешь больше не рифмовать «кровь» и «любовь». Это моветон.

— Обещаю, — он улыбнулся. — Я найду рифму получше. Например… «морковь»?

Мы стояли на крыльце, глядя на падающий снег. И мне было по-настоящему тепло, хоть на улице и было минус двадцать.

Сегодня, утром, я узнала, что существует особая разновидность пытки, не запрещённая Женевской конвенцией, но от этого не менее жестокая. Это запах жареного теста, витающий в воздухе, когда ты сидишь на интервальном голодании и жуёшь льняной хлебец.

Вчерашний майонезный загул на дне рождения Люси оставил на моей совести и, кажется, на талии неизгладимый след. Поэтому сегодня я объявила день детокса.

В моей «Холодной зоне», на стерильной салфетке, лежал обед персонально для меня.

Эко-крекер из прессованных отрубей, семян чиа и сушёной ламинарии. Выглядел он как кусок асфальта, а на вкус, подозреваю, был ещё хуже.

А справа, за красной линией, творилось преступление против человечества. Миша пёк пирожки. Огромные, румяные, лоснящиеся от масла «лапти» с мясом горкой возвышались в эмалированном тазу. Тесто было дрожжевым и пушистым. Запах жареного лука, мясного сока и сдобы заполнил кухню.

— Вы специально? — спросила я, не отрываясь от экрана ноутбука, где сводила таблицу калорийности. — Это газовая атака. Я буду жаловаться директору, тут дышать тяжело, он концентрации масла в атмосфере.

— Жалуйтесь, — весело отозвался Михаил. Он стоял у плиты, ловко переворачивая очередной пирожок. Масло шипело, как рассерженная кошка. — Только директор тоже любит поесть. А ваши крекеры, Марина Владимировна, даже мыши есть отказались. Я утром видел, как одна понюхала и обиженно убежала.

— Это сбалансированное питание. Сложные углеводы.