Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 51 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Меня захлестнула волна омерзения. Это было так пошло и… грязно. Он видел во мне не профессионала столичного разлива, а просто «девочку», которую можно купить за статус и пузырьки в ванной.

Я резко отбила его руку.

— Руки, — тихо, но с угрозой сказала я. — Держите при себе.

Клюев на секунду опешил, но тут же расплылся в ещё более гадкой улыбке.

— Дикая кошка! Обожаю. Ладно, Мариночка, не буду торопить события. Я здесь ещё на три дня или больше. Успеем… договориться. Подумайте. Я человек щедрый. Могу и ресторанчик в центре Петрозаводска подарить. Или проблем устроить. Выбирайте.

Он подмигнул мне, развернулся и, насвистывая, вышел из кухни, оставив после себя шлейф липкого страха и отвращения.

Меня затрясло от ярости пополам с чувством унижения. Я стояла посреди кухни, среди хромированных поверхностей и умных машин, и чувствовала себя грязной. Словно меня окунули в чан с помоями.

— Мерзавец, — выдохнула я. — Какой же мерзавец.

Дверь с черного хода скрипнула.

Я вздрогнула, резко обернувшись, готовая метнуть в вошедшего сотейник. Это был Михаил.

Он вошёл вместе с облаком морозного пара. В руках охапка дров, щёки красные от холода, волосы растрёпаны. Он бросил дрова у печки и, отряхивая руки, повернулся ко мне.

— Ну что, Шеф, десерт готов? Я там столько дров наколол, что можно баню топить неделю…

Он осёкся. Улыбка сползла с его лица.

Миша мгновенно просканировал меня взглядом. Он увидел мои сжатые кулаки, бледное лицо и, наверное, тот безумный блеск в глазах, который появляется у человека, готового начать крушить мебель.

— Что случилось? — его голос изменился. Исчезли нотки сарказма и привычная насмешка. Остался только низкий, тревожный тембр.

Я попыталась улыбнуться, сказать что-то вроде «всё нормально, просто перец в глаз попал», но вместо этого мои губы задрожали.

— Клюев, — выдавила я.

Михаил замер. Его плечи напряглись, превращаясь в каменную гряду.

— Он был здесь? — тихо спросил он.

— Да. Он… он всё узнал. Про то, кто я.

Я начала жестикулировать. Руки жили своей жизнью, описывая в воздухе круги отчаяния.

— Он пришёл сюда… встал вот тут! Наглый, жирный, самодовольный придурок! Сказал, что я его обманула! Предлагал… предлагал джакузи! Ресторан в Петрозаводске! Он думает, что меня можно купить, как… как мешок картошки! Он трогал меня!

Я почти кричала. Слова вылетали из меня пулеметной очередью.

— Он сказал, что я «с перчинкой»! Что он любит диких! Миша, мне хочется отмыться! Мне хочется кожу с себя снять! Как он смеет⁈ Я шеф-повар! Я Марина Вишневская! Я…

Мой голос сорвался на визг. Истерика, которую я так старательно давила, прорвала плотину.

Михаил в два шага преодолел расстояние между нами.

Он не стал ничего говорить, а просто поймал мои метущиеся руки. Перехватил мои запястья своими большими, шершавыми ладонями.

— Тише, — сказал он. Не громко, но так весомо, что я замолчала на полуслове. — Марина дыши.

Его руки были тёплыми и твёрдыми. Они держали меня крепко, но не больно. Словно якорь, который не давал мне улететь в шторм моих эмоций.

Я смотрела на его руки, сжимающие мои тонкие запястья. На его шрамы. На мозоли от топора. И вдруг меня накрыло осознанием.

Я не хотела быть сильной. Я устала быть «Стальной леди», устала отбиваться от поставщиков, от налоговой, от идиотов-инвесторов и от похотливых чиновников.