Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 87 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Лебедев, ты в своём уме? Пельмени? На банкет к замминистра? Это блюдо для студенческой общаги или для похмельного утра! Это моветон! Это… это кулинарное самоубийство!

— Успокойся, уже. Это классика, — парировал он, подходя ближе. — Если сделать их правильно. Не из магазина «Рога и копыта», а настоящие. Сибирские. Или, ещё лучше, с уткой.

Он навис надо мной.

— Смотри, — его голос стал вкрадчивым и убедительным. — Тесто тонкое, как папиросная бумага. Прозрачное. Внутри рубленая утка, жирная, сочная. Немного можжевельника для духа. А сверху… вот тут включай свою химию. Сделай к ним соус. Не майонез, прости господи, а что-то легкое и кислое. Чтобы жир оттенить.

Я смотрела на него и в голове вдруг начали щелкать шестеренки. Утка. Текстура мяса. Плотное тесто. И…

— Сметанная пена, — прошептала я, хватая ручку. — Текстурированная сметана из сифона. Легкая, как облако. И… и икра. Не черная, это банально. Брусничная икра. Сделаем сферы из брусничного сока с агар-агаром. Они будут лопаться на языке, давая кислинку.

— Во-о-от, — протянул Михаил, и в его глазах заплясали искорки. — Гибрид заработал. «Таёжный пельмень a la Vishnevskaya». Звучит?

— Звучит как бред сумасшедшего, — усмехнулась я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Но это может сработать. Ладно. Тесто на тебе. Ты же у нас мастер грубой силы. А я займусь сферификацией брусники.

Мы приступили к работе.

Это было странно. Обычно я на кухне диктатор. Я не терплю никого в своей зоне. Но сейчас мы двигались в каком-то удивительном синхроне. Михаил замешивал тесто. Его огромные руки работали с мукой неожиданно нежно, но уверенно. Я видела, как играют мышцы под рукавами кофты, когда он вымешивал упругий шар.

Я стояла рядом, колдуя над весами и порошками.

— Миша, пробуй, — я протянула ему ложку с брусничным гелем.

Он наклонился, перехватил мою руку своим запястьем, руки были в муке, и слизнул капельку.

Я смотрела на его губы, на то, как он пытается распробовать. Я ждала вердикта, как подсудимый.

— Кисло, — вынес он приговор, глядя мне прямо в глаза. — Аж скулы сводит. Добавь сахара или меда. Мед будет лучше. Он мягче.

— Уверен? По рецептуре там строгий баланс…

— К черту рецептуру. Я тебе говорю — кисло. Клюев поморщится. Добавь ложку меда.

Я послушно добавила мед. Размешала. Снова протянула ему ложку.

— Ну?

Он снова попробовал. Зажмурился на секунду, словно прислушиваясь к ощущениям внутри себя.

— Вот теперь отлично. Сладковато в начале, потом взрыв ягоды. Идеально, прям то, что надо!.

Я выдохнула. Я доверяла ему. Я, которая перепроверяет даже поставщиков соли, сейчас слепо верила вкусовым рецепторам сельского завхоза. Кому из своих расскажи, засмеют.

Мы работали час, второй. Время растворилось. Кухня наполнилась паром, звуками ножа, стуком венчика.

Михаил лепил пельмени. Быстро и ловко. Раз кружочек, два мясо, три защипнул. Они выходили у него одинаковые, как солдаты на параде.

— Откуда ты умеешь так лепить? — спросила я, наблюдая за гипнотическим движением его пальцев. — В Антарктиде научился?

— В детстве, — улыбнулся он, не останавливаясь. — У нас в семье это был ритуал. Садились все: отец, мать, я и братья. Лепили тысячи три за раз, замораживали на зиму в подвале. Это… успокаивает. Когда руки заняты, голова отдыхает.