Книга После развода. Счет за предательство, страница 64 – Ольга Риви, Лиа Таур

— Ваша честь, — голос Глеба заполнил зал. В нём зазвенела сталь. — Мой коллега и его клиент абсолютно правы. Рестораны — это действительно результат интеллектуального труда. И именно поэтому мы просим суд приобщить к делу вот эти документы.

Глеб взял со стола толстую красную папку. Ту самую, которую мы собирали ночью под стук дождя.

Адвокат Тимура напрягся. Тимур перестал улыбаться.

— Что это? — нахмурилась судья.

— Это технологические карты и рецептурные дневники флагманских ресторанов сети моего оппонента, — чеканя каждое слово, произнёс Глеб. — За последние пять лет, написанные от руки. Почерковедческая экспертиза, приложенная к ходатайству, подтверждает, что они написаны рукой Василисы Эдуардовны Громовой. Моя клиентка не просто пекла тортики. Она создала всё меню, которое принесло этой сети звёзды и миллионы.

Тимур побледнел. Его руки вцепились в край стола так, что побелели костяшки.

— Это чушь! — выкрикнул он, забыв про свой благородный тон.

— Более того, — Глеб даже не посмотрел в его сторону, продолжая обращаться к судье. — Мы приобщаем финансовые накладные. Они доказывают, что последние два года господин Громов втайне от бренд-шефа, то есть своей жены, нарушал патентованную рецептуру. Он закупал дешёвые синтетические заменители вместо дорогих морепродуктов и трюфеля. Громов обманывал гостей своих элитных заведений, продавая им дешёвку по цене золота.

В зале стало так тихо, что я слышала, как гудит лампа под потолком.

Лысый адвокат подскочил, покрываясь красными пятнами.

— Ваша честь! Это незаконно добытые доказательства! Мы протестуем! Это коммерческая тайна!

— Протестуйте сколько влезет, — хищно оскалился Глеб, поворачиваясь к ним. — Документы были отправлены на семейную электронную почту. Моя клиентка имела к ней полный законный доступ. Пароль, кажется, был «Синий бисквит ноль семь»?

Тимур дёрнулся, словно его ударили током. Он сидел с открытым ртом, хватая воздух. Вся его спесь, весь его дорогой лоск слетели, обнажив жалкую, испуганную суть. Он понял, что это конец. Репутация, бизнес, уважение элиты — всё рушилось прямо сейчас, на глазах у секретаря суда.

Глеб подошёл к столу судьи и положил красную папку перед ней. Затем он повернулся к Тимуру.

— Вы хотели защитить свою интеллектуальную собственность, господин Громов? — голос Садальского был обманчиво тихим, но бил наотмашь. — Проблема в том, что у вас её нет. Вы просто мошенник и продавец крабовых палочек, который годами паразитировал на таланте собственной жены.

Глеб вернулся на своё место. Он не сел, а остался стоять, возвышаясь над залом. Сильный, безжалостный, и уверенный в себе мужчина. Мужчина, который вчера ночью целовал меня на кожаном диване, а сегодня уничтожал моих врагов.

Он бросил на меня короткий взгляд и чуть заметно подмигнул.

Я смотрела на побледневшего бывшего мужа и чувствовала, как внутри распускается чувство свободы. Глеб был прав. Дать врагу почувствовать вкус победы, чтобы потом хладнокровно вырвать её вместе с зубами — это особое искусство.

«Десерт действительно подают холодным», — подумала я, откидываясь на спинку стула и впервые за день искренне улыбаясь.

* * *

Судья поправила очки в толстой оправе и погрузилась в изучение красной папки. В зале повисла такая густая тишина, что было слышно, как за окном сигналит чья-то машина.