Книга С новым боссом по соседству, страница 27 – Ника Лисицына, Амира Рэйн

— Марк, ты пойдешь к нему? — тихо спросила она, ее голос звучал хрипло от слез.

Марк кивнул, не глядя на нее.

— Да, нужно. Ты… войдешь, Злата?

Она резко покачала головой, из глаз снова брызнули слезы.

— Нет. Нельзя. Он… он слишком зол на меня, — сглотнула ком в горле. — Я не хочу его волновать. Он должен спокойно приходить в себя, а не нервничать из-за меня.

И в этой фразе, в этом “из-за меня”, прозвучала такая горечь и вина, что я почувствовала, как моя собственная глупая ревность окончательно скукожилась и провалилась куда-то в бездну, стало стыдно. Это была не какая-то “баба”. Это был человек, который явно что-то значил для Тимура и который сейчас мучился не меньше, если не больше.

Марк перевел тяжелый взгляд со Златы на меня, будто только сейчас заметив всерьез. Его глаза остановились на плотной папке, которую я инстинктивно прижимала к груди, как щит.

— А это что? — спросил он без предисловий, кивком указав на документы.

Я почувствовала, как под его взглядом папка в моих руках внезапно стала нелепой, неуместной.

— Документы, для Тимура Альбертовича. На подпись, срочные.

Злата фыркнула. Резкий, срывающийся звук, больше похожий на всхлип.

— Какие еще документы? — вырвалось у нее и в голосе заплаканной женщины внезапно зазвучала сталь. — Вы что, не видите, где он? Ему сейчас волноваться нельзя! Ему сейчас не до вашей работы!

Я от неожиданности отступила на шаг, но папку сжала крепче. Голова шла кругом от страха и нелепости ситуации, но внутри включился какой-то другой механизм — профессиональный, почти автоматический. Тот самый, что заставлял меня вставать в семь утра и доводить все до идеала.

— Это… это очень важно, — выдавила я, обращаясь скорее к Марку, чем к взволнованной Злате. — Контракт на поставки. Если не подписать сегодня — будут срывы, штрафы. Для компании, для… для него самого это важно. Я знаю, что для Тимура Альбертовича — работа всегда на первом месте. Он бы сам настаивал.

Последняя фраза у меня вырвалась с какой-то отчаянной уверенностью, пытаясь убедить в этом не только их, но и саму себя. Ведь правда? Он бы настоял. Потому что именно такой… трудоголик, думающий в первую очередь о деле.

Даже сейчас, когда он там, за дверью палаты, для меня его дело казалось единственной ниточкой, связывающей этот кошмар с реальностью. И я держалась за эту ниточку, чтобы не свихнуться.

Тимур

Я слышал за дверью приглушенный спор. Женские голоса — один взволнованный, знакомый до боли, другой… ровный, деловой. Катя. Слово «работа» пробилось сквозь туман в голове и это вернуло меня к реальности. Я собрал силы и позвал, голос получился хриплым, но ее имя она услышала.

— Катя. Войди. Ты права, — пробормотал я, когда она зашла. — Работа на первом месте.

Все тело ломило, каждый вдох отзывался тупой болью, но вид ее — слегка растрепанный, с папкой в руках, но собранной — вызвал у меня слабую улыбку. Я попытался приподняться, опираясь на локоть.

Но улыбка застыла, когда следом за ней в палату вошли Марк и Злата. Я тут же нахмурился, глядя на сестру.

— Зачем ты пришла? — выдавил я, не скрывая раздражения.

Злата вздохнула, ее глаза были красными.

— Мне позвонили из больницы и я сразу же приехала. Так что не хами, Тим, хотя бы сейчас.

Я понял, что сейчас от нее не отделаться. Проще сделать вид, что ее нет. Переведя взгляд обратно на Катю, я кивнул на документы.