Книга С новым боссом по соседству, страница 28 – Ника Лисицына, Амира Рэйн

— Показывай.

Она молча раскрыла папку. Я быстро пробежался взглядом по тексту и подписал, едва держа ручку. В голове уже созрел план.

— Марк, привези мне мои вещи. Разлеживаться тут некогда, нужно домой. Оттуда работать буду.

— Ты с ума сошел?! — почти хором выдали Злата и Марк.

Но Катя, не глядя на них, тихо, но четко сказала:

— Если хотите, я сама все привезу. И буду следить, чтобы вы не перенапрягались.

Ее слова, сказанные без тени сомнения, стали лучшим обезболивающим в этот момент.

Марк, не споря, кивнул и вышел за врачом, игнорируя возмущенные возгласы Златы.

Врач, войдя, лишь развел руками:

— В вашем состоянии лучше бы пару дней полежать. Но если настаиваете — будем оформлять выписку. Ответственность на вас.

Не успел врач закончить, как в палату заглянул человек в форме. Видимо, врачи подали сигнал и приехал кто-то из полиции.

Представившись следователем Рогозиным, он начал спрашивать о событиях минувшего вечера. Я собрался с мыслями и коротко, без эмоций, изложил суть: вышел вечером из машины, у подъезда напали трое, с двумя завязалась потасовка, но третий пырнул сзади. Потом они скрылись.

Катя ахнула, зажав рот ладонью. Злата побледнела еще больше. Марк мрачно процедил, что это должно получить огласку.

— Кто, по-вашему, мог быть заинтересован? — спросил следователь.

Первое, что пришло в голову — Коновалов. Я назвал его имя. Но добавил, что прямых доказательств его причастности, скорее всего, нет.

Следователь взял контакты, протянул лист с моими показаниями, заставив подписать и попросил оставаться на связи.

Вскоре вернулся врач с бумагами на выписку и моими вещами. Мысль ждать, пока привезут вещи, была невыносима. Я сбросил одеяло и, превозмогая боль, начал натягивать вчерашнюю рубашку, испачканную и порванную. Злата, не выдержав, с криком «Ты совсем спятил!» выбежала из палаты.

— Я отвезу вас, — предложил Марк, глядя на меня и Катю.

— Не ко мне, — отрезал я, застегиваясь. — На квартиру к отцу. Туда.

Дорога прошла в молчании. У подъезда старой пятиэтажки я с трудом выкарабкался из машины. Катя тут же подставила плечо, и я, не протестуя, оперся.

Подъем по лестнице был пыткой. Каждый шаг отзывался острой болью в боку. Я почти всей тяжестью опирался на Катю, чувствуя, как она напрягается, но не отстраняется. Марк открыл дверь в старую отцовскую квартиру и мы вошли в затхлую, застывшую тишину.

Я наблюдал за Катей. Сначала на ее лице отразилось удивление, даже легкий шок. Она медленно обвела взглядом прихожую, заставленную старыми коробками, потом провела пальцем по комоду. На нем осталась четкая полоса в толстом слое пыли.

— Уютно, — сказала она неожиданно. — Но пыльно. И больному человеку в таком находиться категорически нельзя. Поэтому, Тимур Альбертович, сейчас же идем ко мне. Вы немедленно ложитесь в постель. Я отвезу документы, вернусь и буду вас кормить. Все важные звонки из офиса переведу на мобильный. И это не обсуждается.

Она посмотрела прямо на меня. В ее глазах не было ни страха, ни подобострастия — только решимость и холодный профессиональный расчет. Что-то внутри дрогнуло. Смесь удивления, дикого восхищения ее наглостью и… безумной благодарности. Я понял, что не смогу ей отказать. И, что важнее, — не хочу. Я хотел быть ближе. Туда, где есть она, порядок и этот ее непоколебимый контроль.