Книга ( Не) пара для вампирессы, страница 53 – Мэл Кайли

— Прости, — всхлипнула Николь, попытавшись отстраниться. Я ослабил объятия, но рук не разжал и понял, что не так уж она хочет остаться одна. — Прости, мне не следовало…

— Проявлять человеческие чувства? — усмехнулся, вытирая тыльной стороной ладони горящие щёки девушки.

Ты смотри-ка, умеет быть горячей, когда захлестнёт эмоциями. Видимо, всё-таки не фарфоровая кукла и не искусно маскирующийся мертвяк.

— Недостойно бессмертной, стало быть?

— Плачущая вампиресса становится жалкой, — выдохнула она, запрокинув голову и потянув носом.

Белоснежные волосы рассыпались по плечам, коснулись моей ладони. Руки дрогнули, но вампирша не придала тому значения. Внутренний циник отчитал меня за непонятную слабость и велел отпустить тонкую девичью талию.

Николь отдалилась. Щёки заблестели, но на этот раз не от слёз, а от начинающегося дождя. Первые капли ударили по носу, по макушке, заставив опомниться. Схватив удивлённую подругу за руку, потянул её под кров деревьев, правда, не рассчитал, что кроны в холодный сезон значительно поредели.

Холодный ливень, набиравший размах, не щадил. Прижавшись к стволу и друг к другу, словно сиротки, мы надеялись переждать немилость природы. Кое-где сквозь нависшие серые тучи виднелось далёкое тёмно-синее небо с крапинками звёзд, что давало надежду на недолговечность разбушевавшейся стихии.

Стерев воду с лица, я с раздражением тряхнул ладонью, выскользнул из пальто и растянул его на прямых руках на манер тента. Повезло, что ветер стих, иначе свитер не спас бы от простуды. Первый век новейшей истории, а эффективное лекарство от насморка так и не изобрели. И, похоже, не изобретут никогда.

Любопытно, а у вампиров бывает насморк?

Или у них все болезни лечатся переливанием крови?

Не знаю, боялась ли Николь болезней, но ко мне прильнула так, словно боялась. Я же боялся мыслей, что рождались в голове. Хотя, мы все знаем, где они рождаются на самом деле. Те пакостные мыслишки, которые всплывают в самый неподходящий момент.

Например, ты, она — взъерошенные, разгорячённые после внезапной пробежки до ближайших деревьев (по крайней мере, ты), вымокшие и замёрзшие (опять-таки ты), но отчего-то вовсе не несчастные.

Подняв подбородок и разве что не встав на носочки, наяда смотрела мне в глаза и улыбалась искусанными, чуть припухшими губами. Знала, что я не могу оторвать от них глаз, вопреки тому, что разум матерится и вопит об обратном. Знала и раскрывала их, опустив пепельные ресницы.

И я понимал, что околдован. Что всё осознаю и в то же время безумно хочу наклониться к ней, коснуться лёгким, ни к чему не обязывающим поцелуем, ответить на призыв. Пусть это всё усложнит, пусть она охотник, а я жертва, пусть мы выходцы из разных миров, но… Притяжение полов во всех мирах работает одинаково.

Я уверен почти наверняка.

Крупный кленовый лист, впечатавшийся в лицо мокрой пощёчиной, поумерил пыл. Спасибо, судьба, намёк понял, губы закатал. И подавился громким заразительным смехом. Подхватывая его, Николь убрала лист с моей щеки и отправила в свободный полёт.

Может, ещё кому сорвёт интимный момент или спасёт от необдуманного поступка. Некоторое время мы хохотали, как дети, которых прорвало от самого пустякового происшествия.

А после дождь утих, хоть и не прекратился.