Книга Как укусить вампира, страница 13 – Лена Тулинова

— С-спасибо, — сказала Катерине, слегка приседая для того, чтобы показать той своё уважение. — Очень выручили, Катерина Макаровна.

— Ты новенькая, что ли? — спросила Катерина. — Которую вчера прислали?

— Сослали, — вырвалось у Дины.

Обида была ещё достаточно свежа.

— Не горюй, — сказала кастелянша. — Здесь неплохо. Обживёшься.

— Я здесь, кажется, не на своём месте, — сказала Зорина.

— Э, ты ещё недели у нас не отслужила, а уже вон чего, — усмехнулась женщина.

Дина старалась не слишком открыто глазеть, а так, поглядывала. У Катерины было широкое, плоское лицо с раскосыми светлыми глазами, светлые волосы, почти белые короткие ресницы. Чухонка? Очень даже может быть! Интересно, как это её взяли сюда, да ещё на такую должность, практически каптенармус. Тут выдавали и обмундирование, и вооружение — всё, что требовалось. Простую бабу с улицы не позвали бы.

— Любопытно тебе? — усмехнувшись, вопросила Катерина, хотя Дина не задала ещё все эти вопросы. — Хочешь, расскажу?

Но тут Зорину окликнули с другого конца коридора, и девушка сказала:

— Обязательно расскажите! Хотите, я завтра приду — чаю попьём? И поговорим.

Кажется, Катерина удивилась, но не сильно.

— А давай, — сказала она. — Вижу, и тебе хочется выговориться.

Подхватив поудобнее свою ношу, девушка поспешила к напарникам.

— Отпросился, — сообщил Сычёв, бережно держа не замотанную руку на весу.

— Сам забинтуешь? — спросила Дина, передавая ему добычу.

— Так точно, — ответил городовой. — Это мы умеем.

Когда она с Никишкиным шла в ночной дозор, в дежурке явственно прозвучало:

— Плохое начало. С первого же дня ранение… Примета плохая! Как бы смерть следом не увязалась!

— Тьфу ты, — сплюнул Никишкин. — Что ты опять каркаешь там, Ворона?

— На то я и ворона, — ответил дежурный.

— Лучше бы ты Голубем звался, птицей мира, — ворчливо заметил городовой. — Никаких плохих примет! Сегодня всё будет хорошо! Да, Зорина?

Конечно, Зорина сказала «да». Что ещё она могла сказать?

Поздний весенний вечер был тих и потому тревожен. Нигде ни ветерка, ни шороха, ни голосов. Поневоле начинаешь тише ступать и ждать подвоха.

Вот вдалеке какой-то шум — что это? Всего лишь пролётка, цокот лошадиных копыт и негромкое тарахтение колёс по мостовой.

— А ты из тех самых Зориных, Зорина? — вдруг спросил Никишкин.

— Шшш, — притворилась настороженной Дина — что было несложно в таких условиях. — Что там? Вон, за углом.

— Да коты дерутся, — с досадой сказал городовой.

И правда, звук, только что казавшийся потусторонним, оказался всего лишь заунывным сигналом: «не подходи, злодей блохастый!» И ответом: «От блохастого слышу, корноухий дурак!»

— Так правда? Ты из богатейской семьи, про которую в газете писали? Про то, что дочка ихняя на балу имела успех и всякое такое…

— Никишкин, успех — это когда ты, скажем, подвиг совершишь или станешь генералом благодаря всяческим заслугам перед родиной. А на балу много труда не надо. Вы же с Сычёвым вчера так распылялись про балы, неужели чего-то про них ещё не знаете?

Городовой почесал вихрастую голову под фуражкой, потом поправил головной убор и цыкнул:

— Вот ты заноза, Зорина! Мы же как лучше хотели, вели разговор про то, что тебе могло пондравиться. Для вас, аристократок, это разве не любо-дорого?