Книга Как укусить вампира, страница 29 – Лена Тулинова

— Продолжайте.

— Она должна дать показания. Вы лучше всех отличаете правду от лжи и чуете запах тревоги. Кроме того, я слышал о вас только хорошее, да и потом — разве будет вампир сотрудничать с инквизиторами, не будь у него чётких представлений о добре и зле? Ваш кодекс чести известен далеко за пределами приказа. И, смею полагать, даже за границами Лучезарска.

— Ну, вы ещё про границы Российской империи скажите, — добродушно усмехнулся Пьер. — Что ж, довольно лести. Что-то ещё вы хотите от своей сослуживицы, не так ли?

— Хочу. Майский что-то сказал ей перед смертью. Вернее, собирался сказать. Есть основания полагать, что в магическом приказе неспокойно, как и в стране.

— Ну ещё бы, как всегда перед перерождением государя, — кивнул Безруков уже без улыбки. — Вы, случайно, не привели эту милую особу с собой?

— Нет, пока её никто не трогал и ещё не допрашивал, — сказал Одинцов. — Понимаете, господин Безруков, она…

— Что ж, вы можете привести барышню завтра, когда начнутся приёмные часы. И лучше не предупреждать её о том, кто я есть, — спокойно перебил Кирилла Сергеевича Пьер. — Просто скажите, что ради её — я не знаю, чего, ради её безопасности, спокойствия, репутации, карьеры, — ради неё самой вы отведёте её к судебному следователю, вот и всё. Поскольку она маг, а смерть Майского — дело серьёзное, то это самое следствие будет вести инквизиция. И на этом всё.

— Я понял, — кивнул Одинцов. — И вот ещё что. Официально это был несчастный случай. Кровоизлияние в мозг.

— Но вы как маг проверили, что кровоизлияние это вызвано… — Пьер сделал глубокую, словно бездна, паузу.

— Магическими причинами, — закончил Кирилл Сергеевич. — Следы магического присутствия были слабыми, к тому же помехи от других заклинаний и артефактов, вы же понимаете, на нас всех по несколько слоёв защиты…

— На мне из защиты лишь одежда, да и то она скорее защищает взоры других от неприличного зрелища, — поведал Безруков. — Я жду вашу сослуживицу в восемь часов утра в здании губернского суда, в своём кабинете. Засим… вы свободны, господин Одинцов. Мне надо собираться, чтобы доехать до суда в темноте.

— Неужели до сих пор никто не придумал защиты от солнечного света? — вырвалось у Кирилла Сергеевича.

Пьер посмотрел безразлично, пожал плечами.

— Давно установлено, что нет, — сказал он.

— И вы умрёте от него, если будете достаточно долго находиться под солнцем? — уточнил Одинцов с наивным любопытством.

— Хотите проверить? — спросил Пьер. — Вряд ли получится.

— Нет, что вы, — смутился Кирилл Сергеевич. — Я просто поинтересоваться. И ещё… вот в Аврории или в Заводске, да и везде севернее, там белые ночи…

— Праздное любопытство без желания раздобыть нужную информацию для человека, верой и правдой служащего своему государству — слишком большая роскошь, — сказал Пьер. — До встречи, господин Одинцов. Жду вас и вашу протеже.

— Зорина не протеже! — воскликнул Одинцов.

— Красивая фамилия, — протянул Пьер, — солнечная.

Прежде чем оказаться в здании суда, Безруков прошёлся по ночному городу, любуясь рекою Ольжей, её рукавами-каналами в каменных мундирах набережных, далёким кремлём о девяти белых «сахарных» башнях и луковками церквей, коих по Лучезарску было понастроено великое множество.

Но не только полюбоваться вышел он из своего убежища. Вот уже неделю Пьер не кормился как следует, и теперь направлялся туда, где мог безнаказанно испить крови, не отчитываясь при этом перед строгим начальством в каждом глотке. Совесть почти не мучала его за такие вольности. А инквизиторский приказ вообще вряд ли хоть чем-нибудь мучился, нанимая на службу Безрукова полсотни лет назад. Им был нужен подобный специалист, а Пьеру позарез требовалась официальная служба со всем остальным. Это включало возможность жить дальше, не будучи учебным пособием, занимаясь при этом полезным делом и не прячась, не скрываясь, не таясь.