Книга Как укусить вампира, страница 67 – Лена Тулинова

— Перспективный был ученик? — спросил он у Цыбашева, словно Безрукова тут не было.

— Да он и теперь хорош, — ответил Натан Ростиславович.

— А что ж ты мне не написал, хромой ты солдафон? — спросил Адриан Дамонович. — Доходяга ты стоеросовая… Ведь четыре года ваньку валяли, а?

— Сам знаешь, почему, — слегка нахмурился Цыбашев. — У тебя цена на чудеса высокая.

— Ну чудеса — они, знаешь, всегда кусаются, — захохотал Карабашев. — Ладно, пошли, поработаем, — тут он хлопнул Пьера по плечу. — А ты можешь тут спать, я скажу Машке, чтобы комнату тебе выделила… Или можешь домой идти. У меня просто: никого неволить не желаю!

— У него и крепостных нет, — понизив голос, проговорил Натан Ростиславович.

— Это вас прямо-таки роднит, — сказал Пьер. — Впрочем, я теперь и сам безземельный.

Тут он вздохнул. Дядя, конечно, не отказывал от дома, да и деньги на счетах в банке продолжали копиться. Дом Безруковых сдавали внаём, никто не собирался бросать Пьера в нужде и нищете. Но он сам почти что не появлялся дома. Опасливые взгляды дядиной жены и виноватые — кузенов, которые «не уберегли», заставляли его и в редкие визиты быть тихим, молчаливым и поскорее убираться восвояси.

То есть в университет, в подвал, пропахший тоской, книгами и свечным нагаром.

— У меня тут на первом этаже есть пара комнат, где темнее тёмного, ни один луч не проскочит, — сказал Адриан Дамонович. — И для начала я составлю тебе гороскоп.

— Гороскоп? — вырвалось у Безрукова.

— Ну да. Потому что так мы сможем узнать, какие у тебя пути. Пока я вижу лишь один, только вот именно ты по нему ни шагу не сделаешь.

— Скажите, — взмолился Пьер. — Умоляю! Всё, что угодно.

— Нет, не всё. Тебе не подойдёт, — отрезал Карабашев, сверля молодого человека черными, чернее ночи, глазами.

На мгновение даже блеск в них исчез. Темнота этих глаз вдруг сделалась абсолютной, поглощающей, и показалось даже — свечное пламя потускнело от взора чёрного мага.

— Да, тьма тебе не по плечу. Видишь ли, способ заключается в том, чтобы стать окончательно чудовищем. Расчеловечиться. Потерять свой облик и самоё себя. Это не по тебе, не так ли? Ты не пойдёшь на улицу перегрызать глотки барышням и не станешь влезать в дома, чтобы воровать там спящих детей. Ты не станешь убивать ради забавы и купаться в крови.

— А что это даст? — с горечью спросил Пьер, хотя ни секунды не сомневался: точно не станет ничего такого делать.

— Ты перестанешь быть собой. И тогда, быть может, светлый меч инквизитора или крест, или даже зубы твоих собратьев-вампиров одолеют тебя, — серьёзно сказал Карабашев. — Кровь мертвеца, ещё не свернувшаяся, тоже, по слухам, годится.

— Всё это было испробовано, — сказал Натан Ростиславович. — И глассий, и оторвать голову, и… вообще всё.

— Но он был, и сейчас остаётся немного человеком. Неумелая чёрная магия наделала бед. Тот, кто сделал этого юношу вампиром, понятия не имел, с чем играет.

— Уверяю тебя — имел, — вздохнул Цыбашев.

— Приведите мне его, — предложил Адриан Дамонович.

— Увы. Его казнили. А друг и пособник подался в бега, — сказал Пьер.

— Забавно, — сказал Карабашев. — Ну что ж, сейчас мы отправляемся спать. Я не вампир, мне по ночам хочется в кровать — и, желательно, чтобы никто не беспокоил. Тебе, может, горничную подать, юноша?