Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 37 – Алекса Вулф

Богатырь внял нашим просьбам. Сначала я не заметила различия в технике боя, но как только меч Ивана покрылся знакомым золотистым свечением, поняла, что в ход пошла магия.

Я впервые видела магический бой в реальности, а не в кино или мультфильме. Это было… жутко.

Меч Ивана не издавал никаких дополнительных «бж-ж-ж», как у космических джедаев. Однако искрящаяся золотом магия на лезвии меча уже успела нанести Соловью несколько глубоких царапин.

Мужчины (сложно было назвать птицеголовую крылатую тварь именно так, но он определённо был мужского пола) боролись молча. Никаких эффектных выкриков и заклинаний, лишь свист лезвия и когтей, шум опадающих и взлетающих крыльев да треск деревьев, которым не повезло оказаться рядом со сражением.

Тени, обступившие меня, застыли на своих позициях, колыхаясь на ветру, будто тёмные водоросли в море.

И только в моей голове возник логичный вопрос — почему Соловей не использует своё легендарное оружие — свист, как он, словно прочитав мои мысли, надул щёки и раздул грудь, готовясь к атаке.

— Что, нечестивец, без свистулек своих не в силах одолеть богатырскую мощь мою? — играючи перекинув меч из одной руки в другую, спросил Иван. И вдруг посмотрел на меня, подмигнул и взглядом указал на уши. Ах, ну да, прикрыть надо бы. Ветром не сдует — бедняга Белояр был влит в землю, как статуя, но вот слуха лишиться вполне можно.

Я со всей силы зажала уши и пригнулась к шее скакуна. Как раз вовремя. Мощный ураганный ветер едва не снёс меня с седла. Интуитивно зажмурившись, я с усилием заставила себя открыть глаза и ошеломлённо опустила руки. Оказывается, эти тени не просто так стояли вокруг нас с Белояром, страхуя на случай, если я решу сбежать. Сейчас я отчётливо видела, как все они своими колышущимися нитями тьмы сплели над нами купол, мерцающий самой тьмой. Я будто в клетке была, но клетке живой и, судя по всему, довольно успешно поглощающей урон от знаменитого свиста Соловья.

Потому как вокруг, куда ни глянь, вместо векового леса с мощными деревьями, в который мы с Иваном въехали меньше часа назад, теперь раскинулась пустошь с поваленными на землю обрубками некогда мощных стволов. Лишь мы с Белояром остались невредимы. И Иван, вошедший в землю по самый пояс от сопротивления мощи свиста. Он закрывал лицо руками, но меч не убрал, и тот, словно острый щит, рассекал воздушные потоки, заставляя их обходить фигуру богатыря по сторонам.

Как он сам не оглох, я не знаю.

Ураган стих так же внезапно, как и начался. Медленно, словно нехотя, чёрные жгуты моих конвоиров призраков вползли в их тела обратно, очистив небо над головой.

— И это всё, на что ты способен, Соловей?

Вот никогда не понимала, зачем провоцировать врага. Всё это бахвальство и подначивание. Но я не мужчина, мне неведомы все эти игры маскулинности.

— Девку пожалел, — хмыкнул Соловей, припадая на левую ногу. — Помрёт же, несмотря на то что жар…

Я побледнела, Иван нахмурился, а Соловей-разбойник резко обрубил себя на полуслове. Видимо понял, что болтать о таком вот так открыто всё же не стоило.

— Жар?.. — не оставил без внимания незаконченную реплику зверя Иван. — Говори, тварь безбожная, что ты там про Алёнушку знаешь?

— Да уж поболе, чем ты, — хмыкнул птицеголовый. — Но к чему эти беседы? Али ты драться передумал, Ванюша? Испужался?