Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 44 – Алекса Вулф

Но, как и раньше, никто моим мнением не интересовался.

— Дорогу знаешь? — ухватив поводья покрепче в кулаке, спросил Иван Мяуна, глядя с высоты скакуна вниз, на сидевшего в траве кота.

— Вестимо знаю, как же иначе-то, — мявкнул Мяун. — Проведу по заколдованным тропкам, как по прямёхонькой дороженьке. Знай только поспевай. Слыхал, поломанный?

Белояр негодующе заржал.

— Полно свариться, чай, не куёлды. Показывай дорогу, — удержав коня от свечки, процедил Иван. Я же вцепилась в гриву Белояра до побелевших костяшек. Страшно, когда под тобой многокилограммовая махина из литых мускулов и чистой силы вдруг бунтует и взбрыкивает.

Мяун кивнул и, более не предисловничая, рванул вперёд.

Высокие колосья бескрайних полей щекотали ноги, путаясь в одежде, ветви деревьев цепляли волосы, заставляя пригибаться к шее Белояра всё ниже. И бесконечные взрывы копыт под ногами, движение мощного тела, от которого свежими синяками покрывались бёдра. Редкие передышки на естественные нужды не давали столь желанного отдыха, лишь распаляя всё сильнее мысли возлечь на мягком ковре сочной травы.

Я давно перестала следить за дорогой, давно уж не видела чёрное пятно тушки Мяуна впереди. Даже на склоняющееся к закату солнце уже не смотрела. Лишь когда Белояр вдруг с галопа перешёл на спокойный шаг, словно очнулась от забытья и огляделась по сторонам.

— Где мы? — отчего-то шёпотом спросила я, с опаской поглядывая на чёрные стволы мрачных деревьев.

— Гиблый лес, — ответил Иван и нырнул, вовремя увернувшись от искривлённой, будто рука мумии, ветки.

— Точно гиблый, — поёжилась я, всматриваясь вперёд. Высокие кроны деревьев закрывали небо, и вокруг царил мрак ночи, хотя где-то там, где парят птицы, ещё багрился тёплый летний закат. Здесь же было владение Тьмы. И сырости, и…

— Ух-ху! — раздалось совсем рядом грозное приветствие совы.

— Мяун, — позвал кота Иван, но тот не ответил. Ни сразу, ни через минуту.

— А я предупреждал! — не скрывая ехидного злорадства, протянул Белояр. — Шпиён! Как пить дать шпиён! Заманил нас в ловушку и дёру дал.

— Замолкни, и без тебя тошно, — отозвался Иван. И спешился. Взяв Белояра под уздцы, он осмотрелся и сделал шаг вперёд. Я, как ни силилась, не видела ни дорожки утоптанной, ни даже звериной тропки. Одна непроглядная чаща лесная.

Над нами снова ухнула сова и, громко зашелестев перьями, упорхнула.

— Ну всё, пошла докладывать Яге о незваных гостях, — не удержал язык за зубами Белояр.

— Алё… нушка, — запнувшись, позвал меня Иван. — Перо… оно осталось у тебя?

Я отбросила запутанные пряди волос за спину и нырнула рукой в декольте. Надежды, что перо уцелело после двойного оборота, у меня не было. Но оно не исчезло. Нащупав перо, я вынула его, и лес вокруг нас вспыхнул, озарившись золотом.

— Дай мне. — Протянув руку, Иван посмотрел мне в глаза. И будто не верил, что я отдам ему дар жар-птицы.

Я не сомневалась ни на миг. Тут же вложила в его пальцы перо и тихо спросила:

— Мы теперь не прячемся?

— Не прячемся, — кивнул богатырь и отпустил поводья. Потому что пришлось взяться за меч.

Золотой свет пера жар-птицы осветил не только равнодушные чёрные стволы деревьев, но и сухую, подобную мумии в тряпье, фигуру, застывшую меж деревьев.

И только Иван собрался замахнуться и кинуться с боевым кличем на врага, как прямо ему под ноги кинулась смазанная чёрная тень.