Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 45 – Алекса Вулф

— Стой, дурень! Яга это!

Яга. Я по-новому взглянула на фигуру, видневшуюся в просвете стволов. Она не мельтешила, не пыталась скрыться или уйти от возможного удара богатырского меча.

Иван после окрика Мяуна так и завис с занесённым для удара оружием.

— Это так-то юнцы желторотые нонче к Яге на поклон идут? Аль уважению старших не обучены?

— Светлого вечера, матушка Яга. — Убрав меч в ножны, Иван сложился пополам в глубоком поклоне. Я же продолжала сидеть на Белояре и не знала, спрыгнуть и распластаться в траве перед Ягой или остаться на лошади и делать вид, что так и должно?

— Не серчай, матушка, — продолжил тем временем Иван. — Мы к тебе за помощью пришли.

— Это не вы ко мне, а я за вами послала, — хмыкнула Яга и кивнула на обтирающего своим хвостом подол её платья кота. — Пока не стало поздно.

— Ты, матушка, завсегда ведаешь больше, чем другим дозволено. Но прежде чем вести такие беседы, пригласи в дом, угости да в баньке попарь, как традиции того требуют.

У меня аж челюсть упала. Попробовал бы Иван с такими речами у нас в двадцать первом веке прийти к незнакомым людям. Хорошо, если собак сторожевых не спустят на наглеца.

— Отчего ж не накормить, проходите, коли смелости достанет.

Иван подхватил Белояра под уздцы и пошёл за Ягой и Мяуном, а деревья перед старухой знай себе расходились, будто рукой кто отворачивал многовековые стволы.

Не прошли мы и ста метров, как на небольшой круглой поляне нарисовалась настоящая изба на ножках. Тех самых, как в сказках русских — курьих.

Говорить заученную с малолетства фразу не пришлось — изба признала свою хозяйку. Со скрипом и потусторонним «Ох-х» изба опустилась на траву, приветливо распахнув двери.

С резного угла крыши избы с карканьем в лес улетел потревоженный ворон.

Я нехотя сползла с Белояра в руки Ивану. Всё внутри сопротивлялось идее оказаться в одном запертом помещении с известной колдуньей. Или ведьмой. Кем там являлась Яга?

— Не бойся, — прошептал мне на ухо Иван и первым зашёл в избу, аккурат за самой хозяйкой. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за богатырём внутрь. Снаружи уж совсем стемнело, а фонарей в глухом гиблом лесу никто не предусмотрел.

Баба Яга указала на лавку подле накрытого стола. Внутри изба была очень похожа на дом старосты, где мы оставались ночевать. Только на полках рядом с выпечкой, грибами да яблоками висели пучки разных трав, а кое-где и иссушенные временем и ветром конечности разных животных. Бр-р-р!

Словно по велению магии, моментально взвился пар над медным боком самовара. А может, и не словно — магия тут, как оказалось, была вполне себе реальной.

Яга царственно выложила перед нами с Иваном блюда с горячей кашей, поставила на центр стола, рядом с самоваром, миску с румяными пирожками и уселась чуть поодаль, дав нам в достатке пространства, чтобы локтями не пихали друг друга.

Не думала, что голод во мне был сильнее рационального чувства самосохранения, но стоило ароматам горячей пищи коснуться моего носа, как сомнения отпали сами собой. Даже если отравит, один чёрт умереть с голоду чести мало.

Пока мы вкушали дары Яги, та задумчиво молчала. Я же, утолив первый голод, старалась незаметно рассмотреть хозяйку избы и самого леса.

Яга была старухой, тут от канонов сказок и легенд не отличалась. Чем-то похожа на Ведану, только как ни парадоксально, в тётке Марьяны мне чудилось больше зла, чем в старухе, сидевшей напротив. Глубокие глаза, чуть мерцающие в полумраке избы потусторонним жёлтым светом. Стальные, выбеленные годами длинные волосы, собранные в косицы за спиной. То ли платок, то ли плетенье из кожи перехватывало высокий лоб Яги, а одежда, в лесу показавшаяся мне похожей больше на лохмотья, оказалась платьем с вплетёнными в рукава и ворот перьями, обрывками шкур и кружевами, походившими на кривой рисунок сухих деревьев снаружи. В мочках ушей её сверкали медью крупные кольца серёг, а шею украшали многочисленные мониста.