Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 46 – Алекса Вулф

Встретив такой же изучающий взгляд жёлтых глаз, я стушевалась и посмотрела на Ивана. Я и не заметила, в какой момент он спрятал перо, а теперь гадала, увидела ли сама Яга, чем именно освещал нам путь Иванушка?

«Ей видеть то не надобно, — ответила в моей голове вдруг решившая вернуться жар-птица. — Она чует силу и с закрытыми очами. И нас с тобой почуяла сразу, едва переступил Белояр грань Гиблого леса».

Ну класс… И что теперь делать?

— Что ж, баньку топить? — с некоторым ехидством поинтересовалась Яга у Ивана.

— Топи, матушка, — кивнул Иван, отставив кружку с травяным чаем. — Али сподмочь с дровишками?

— Помоги, молодец, силушки у тебя вдоволь, грех не воспользоваться.

Так они и вышли вдвоём из избы, а я осталась сидеть за столом одна. Ну, почти. Взгляд невольно скакнул к пушистой морде, нагло лакающей не то сливки, не то молоко с блюдца на подоконнике.

— Мяун, а Яга зла не причинит нам?

Кот аж подавился, белая жижа запузырилась в усах, раздувшись большим шариком у носа.

— Яга справедливая, — откашлявшись, выдал кот. — Коли чудить да бед творить не будете, зла от матушки не увидите.

Слова Мяуна должны были меня успокоить, но на душе скреблось предчувствие подлянки. Не могло всё быть так просто. Чай, не простая ведьма, а целая Баба Яга. С ней каждое слово надо контролировать, каждый поступок и даже взгляд.

Вспомнив жёлтые глаза старухи, я передёрнула плечами. Словно в саму душу смотрела, колдунья. И видела там больше, чем я сама о себе вообще знала.

Сначала опробовал баньку Иван, а после уже и я пошла. Но гнетущее чувство не позволило расслабиться, и я толком не парилась даже. Лишь выдержала положенное время, чтобы выпарить из кожи пыль дороги и пепел Соловья.

Когда я вернулась в избу, Иван и Яга сидели молча, будто уж и обсудили всё, что надобно. Неужели опоздала?

— Присаживайся, Алёнушка, — проскрипела Яга, указав мне на скамью рядом с Иваном. — Присаживайся. И спрашивайте, что привело ко мне.

— Аль ты, старая, совсем память потеряла? — воскликнул Иван и тут же осёкся. А я удивлённо хлопнула ресницами. Не помнила за богатырём такой грубости. Всегда уважительно разговаривал со всеми, а тут взорвался на ровном месте.

— Сама ж… Мяуна послала за нами, матушка, — пробормотал Иван, будто извиняясь за вспышку гнева.

— Я-то послала, — не стала отнекиваться Яга, — но вы свободные птицы, кто ж заставит супротив воли в гости прийти? Ежели пошли за Мяуном, стало быть, нужда у вас ко мне.

— И то верно, — почесав затылок, отозвался Иван. Я же благоразумно молчала. Боялась лишнего ляпнуть.

— Ведомо тебе, матушка, что прячет Алёнушка от взора чужого, — не спрашивая, а утверждая, сказал Иван. Яга кивнула.

— Вестимо, ведаю. Чую дух огненный в ней. Стародавний, забытый. Сильный. И беду, что за пятки цепляется, ухватить пытается, да не поспевает.

— От беды этой убереги нас, матушка. Помоги скрыть Алёнушку от тех, с кем не совладать ни мне, ни тебе.

— Ты бы за себя, молодец, говорил, — хмыкнула ведьма. — А я поспорить даже с самим Перуном могу!

— Не гневись, матушка Яга, не желал тебя обидеть. Лишь помощи прошу. Да не за себя, за девку неразумную.

— Я, вообще-то, всё ещё тут! — прошипела я, ткнув локтем Ивана под рёбра. Ишь нашёл неразумную.

— Поможешь? — игнорируя меня, обратился к Яге Иван. Ух, надо было посильнее ударить!