Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 76 – Алекса Вулф

— Вечор добрый, дорогие межевчане, — заговорил староста, когда и остальные жители деревни нашли себе места за кругом совета. — Как вы знаете, прибыли к нам из-за лесу незваные гости. Бают, что от владыки Запретного леса, от самого Змея Горыныча. Но доказать сие не сподобились. Бают, что с делом послал их владыка в деревню, да как понять, верить ли им, коли всё на одних словах сказано?

— Пусть кажут, что владыка повелел, — раздался за костром глубокий низкий голос. Я не могла видеть говорившего, меж нами была стена огня. Но даже так он внушал неясный трепет.

— Пусть кажут! — поддакнул голос по правую сторону костра, а после и слева высказались в поддержку.

— Коли такова воля совета, так тому и быть. Даю вам слово, незваные чужаки. Что повелел передать владыка?

Я зябко поёжилась. Вот сейчас как скажет Иван про жертвы человеческие, а они вызверятся на нас и тут же в костерок швырнут под шумок.

— Змей Горыныч… — Расправив плечи, Иван гордо поднял голову и зычным голосом продолжил: — Владыка леса Запретного пожелал, дабы мы донесли его волю жителям Межевичей.

— И какова будет воля владыки? — снова послышался тот низкий голос за спиной.

— Не желает боле Змей Горыныч, чтобы ему дев младых посылали в жертву.

После слов Ивана на площадь совета куполом упала зловещая тишина, которая вскоре взорвалась бурными криками протеста, негодования, возмущения и ярости.

Меня будто волнами чистого зла окатило со всех сторон — настолько силён был гнев межевичан.

Перекрикивая один другого, они кинулись доказывать старосте, что это прямое оскорбление их традиций и чужаков немедля следует предать судному огню.

Староста поднял руку вверх, ладонью вперёд, и спустя мгновенье людское море затихло. Однако негодование, клокотавшее в жителях деревни, было настолько осязаемым, что им даже слов не надо было, чтобы мы почуяли его.

И снова голос за нашими спинами вступил в диалог:

— Как докажете, что то воля владыки, а не коварное желание недругов извести Межевичи, вызвав на деревню гнев охранителя?

Доказать? А никак не доказать…

В очередной раз я ощутила волну злости. Почему Горыныч, зная, какие странные люди живут у него под боком, не озаботился для нас подтверждающим документом? Хотя… какие документы у огромного крылатого ящера?

Ну чешуйку бы дал… Но как доказать потом, что отдана по доброй воле, а не украдена, пока змей спал? Скорее, Горыныч просто избавиться от нас хотел руками межевичан. А если бы выгорело дельце, то уже нашими руками с головной болью расправился бы. Коварный хитрый Змей!

— Али нечем слова скрепить свои? — выдернул меня из размышлений голос, который стал уже ненавистен. Будто и не Братимир был истинным старостой деревни, а этот безымянный старец за нашими спинами.

— Что, милки, некому поручиться за вас? — раскинул руки в стороны староста. И хотел уже что-то добавить, но тут из притихшей толпы к огню вышла светло-русая девушка с венком на голове да в белом платье с вышивкой, узоры которой я не смогла опознать. Не похожи были обережные плетения на те, что видела я на местных девушках. Вдруг мне в висок будто игла воткнулась.

У Мары. Что-то похожее было изображено на поясе Мары!

Но что это значило? Перед нами стояла очередная богиня? Тогда почему не хотелось сжаться в песчинку от её ауры?