Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 79 – Алекса Вулф

— Да я вас! Нажалуюсь! Да вы! Да я! — раздавалось возмущённое со стороны сумки, но плотная кожа хорошо заглушала вопли загнанного в угол кота.

— А теперь в дорогу. А то и правда помрёт, — повернувшись к Горынычу, закончил Иван.

Я вздрогнула. Вот оттягивали момент этот, а лететь всё же надо. И неизвестно ещё, что страшнее — сама дорога или конечный пункт назначения.

Иван помог мне забраться по крупным чешуйкам на спину Горынычу — туда, где между крыльев чудища располагалась довольно просторная площадка. Обернув вокруг моей талии несколько раз огромный длинный шнур, княжич таким же образом зафиксировал и себя. А после оба конца шнура приладил вокруг костяного нароста, — одного из хребетных шипов Змея. Там как раз впадина у основания была, в которую удобно легла наша импровизированная страховка.

Я и на самолётах боялась летать, однако там хоть понятно, как происходит процесс. Но кому я вру? И там мне процесс никогда не был ясен. Но здесь…

Огромная многотонная махина сделала взмах тяжёлыми крыльями и оторвалась от земли. Будто и не весил он ничего!

Судя по отдалённо прозвучавшему ржанию, Белояра как раз схватили в когтистую лапу. Слава богам, ворчания и визга Мяуна мы бы не услышали, даже если бы кот не был спрятан в сумке, — настолько далеко находились лапы от места, где сейчас расположились мы с Иваном.

Взлёт был страшен, я не сдерживала эмоций и визжала так, что у самой уши заложило. Или то от резкой смены давления? Замолчала я лишь тогда, когда закашлялась и встретила спокойный, но несколько обескураженный взгляд Ивана.

— Что? — просипела я и снова кашлянула.

Иван молча выдал мне флягу с водой, а после улыбнулся. Ну да, ему, может, привычно путешествовать верхом на драконах, а я тут впервые. Молча отпила воды, промочив горло.

— Любуюсь тобой, — добавил Иван, принимая флягу обратно. — Колдовка моя.

И так он это сказал, что у меня дух захватило пуще прежнего. Какие там полёты, когда тут такое признание.

Колдовка. Моя. И вроде не признался в любви, а на душе так тепло стало, будто солнышко поцеловало в самое сердце.

— Эй, молодые, прилетели!

После громогласного окрика Горыныч начал резкое снижение. Кажется, две другие головы что-то добавили и мерзко похихикивали, но я этого уже не слышала. Уши заложило, сердце истошно забилось в спину, пытаясь остаться высоко в небе, дыхание спёрло, а голос снова прорезался, чтобы оглушить и без того потерявших слух меня и Ивана.

— А-а-а-а-а!!!

Когда Иван первый раз озвучил мысль везти меня к Кощею, я представляла себе, что Горыныч домчит нас прямо к какому-нибудь огромному мрачному замку, непременно из чёрного камня да полуразрушенному.

Однако место, куда спикировала трёхголовая крылатая тварь, менее всего походило на развалины роскошного дворца.

Когда я отдышалась, разлепила плотно сомкнутые веки и ощутила под ногами земную твердь, то огляделась и с удивлением уставилась на княжича.

— Где мы?

Вокруг, куда хватало взгляда, колосились дикие неубранные поля с какой-то зерновой культурой. Вдалеке виднелся острый частокол верхушек деревьев — видимо, очередного леса. В этом мире, казалось, на каждые десять вёрст встречался непроходимый лес. То гиблый, то запретный, то зачарованный какой-нибудь. Это вам не техногенные мегаполисы сплошь из камня. Одни поля да леса вокруг. И изредка горы.