Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 97 – Алекса Вулф

Совершенно забыв про чувство самосохранения, я в одно мгновение слетела по лестнице вниз. Эпицентр грохота был где-то на первом этаже или даже в подвале.

Жар-птица не скрывалась и летела рядом, чтобы в случае чего накрыть меня щитом или атаковать. Как я думала. На самом деле птаха скрывала больше, чем говорила. Если бы у меня было время на подумать, я бы непременно устроила ей допрос с пристрастием, но… Но.

Почему-то первым делом я забежала в столовую, где никого не оказалось. Лишь расстеленная скатерть-самобранка с недоеденными блюдами намекала на то, что совсем недавно едоки спешно покинули трапезную. Но куда они отправились?

Новый грохот, уже заметно потише и не столь сотрясающий твердь под ногами, указал мне направление.

— Они там? — на всякий случай уточнила я у птахи. Всё же она видела дальше и больше меня.

— Там, — кивнула жар-птица и полетела вперёд меня, освещая путь в тёмном коридоре золотом своих перьев.

Завернув за очередной поворот, я едва не грохнулась, запнувшись обо что-то мягкое и волосатое.

— Мяун!

Сердце замерло, а потом как забилось, что аж больно в груди стало.

— Куда на котеньку! — не остался в долгу вредный кот, шаркнув меня когтями по лодыжке. Ух, гад! Ну ничего, я не злопамятная, но память у меня хорошая, а практиковать магию на ком-то всё же нужно.

Уже через секунду все мысли о наглом Мяуне улетели прочь, ибо глазам моим предстало нечто.

У входа в большую комнату, которая могла бы служить гостиной или местом отдыха, застыли Иван и Кощей. Княжич выглядел настороженным, двумя руками держал меч, готовый вступить бой. Вот только драться было не с кем. Кощей взирал на хаос и пекло вокруг как на привычную будничную картину.

Я же так и застыла с невежливо раскрытым ртом, глядя на наполовину почерневшую от копоти комнату. Стены, потолок, пол, мебель — всё покрылось плотной чёрной пылью, а одна стена полыхала пламенем.

Не сразу я смогла разглядеть за обжигающими языками огня рисунок, что настойчиво проступал на чёрной копоти. А когда опознала первый силуэт, с удивлением посмотрела на жар-птицу. Та же смотрела на очертания неведомой картины немигающим взглядом. Но я чувствовала, что внутри птахи боролись два чувства: желание испепелить всё до последнего камня и… залить слезами незатухающее пламя.

— Что это? — шёпотом спросила я, но меня услышали.

Кощей тяжело вздохнул.

— Это, колдовка, моё проклятие.

— А поподробнее? — пряча меч в ножны, уточнил Иван. — Первый раз такое вижу. Здесь так фонит, будто произошёл мощный магический взрыв.

— Так и есть, — мрачно согласился хозяин замка. — Это, можно сказать, прощальный подарочек твоей братии.

Кощей кивнул в мою сторону.

— Жар-птиц? — зачем-то уточнила я, и Кощей снова кивнул. — Но… я не понимаю.

В растерянности уставилась на мою птаху, но та будто в статую превратилась, не отрывая взгляда от проступившей картины на стене.

Пламя стихало на наших глазах, и теперь можно было разглядеть великолепное в своей ужасности полотно, изображающее эпическую батальную сцену.

— Как я и говорил, это, — Кощей махнул рукой на танцующие огоньки в закопчённой стене, — моё проклятие. Всем известно, что Кощей «бессмертный». Кто-то думает, что это потому, что я сильнейший маг. Хотя не спорю, сильнейший. Кто-то считает, что это благо и дар богов. Но уж давно сгинули те, кто знал доподлинно: это мучение, страдание и проклятие. Проклятие, которым меня наградил последний умирающий воин клана жар-птиц.