Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 98 – Алекса Вулф

— Последний? — хмыкнул Иван, глядя на меня.

— Ну, так мне казалось на протяжении последних веков, — ответил кривой улыбкой Кощей, тоже пронзив меня острым взглядом.

А что я? Я тут вообще оказалась случайно!

— Не хочу показаться глупой, но в чём, собственно, проклятие? Не считая долгой-долгой жизни и вот этого полотна?

— Картина сия, как ты справедливо заметила, является частью проклятия. Она появилась сама собой в тот день, когда я вернулся на пепелище замка… после того, как в финальной битве были убиты все защитники.

— Так же громогласно и эпично? — уточнил Мяун, потряхивая лапками, силясь избавиться от пепла.

— Да, именно так, — ответил Кощей. — С сотрясанием тверди земной и полыхающим магическим пожаром.

— И где же ты был, пока гибли защитники мира? — с прищуром спросил Мяун, единственный из нас, кто мог так нахально общаться с Кощеем.

— Сбежал. — Бессмертный хозяин замка отвернулся от картины на стене и уставился в распахнутое окно. Воспоминания о делах давно минувших дней его сильно расстраивали. Было заметно, что Кощею тяжело давалось каждое слово, с усилием вытолканное изо рта. — Я был самым младшим в семье. Отец и старшие братья стояли насмерть рядом с воинами жар-птиц. А я… мне было шесть годков. Несмышлёныш, испугавшийся мощных магических взрывов, криков раненых и смерти, которая, будто коршун, кружила над полем брани, выхватывая цепкими когтями из людей души. Я не оправдываю себя. Как настоящий княжич, я должен был стоять рядом с братьями и отцом до последнего вздоха.

— Совсем ребёнок, — ошарашенно выдохнула я. — Как можно было вообще обвинять в чём-либо дитя?

— Ты забываешь о силе рода, — мягко пояснил Иван, подойдя ко мне ближе и обняв со спины. — Даже младенец может помочь, став ниточкой к силе рода.

— А выживет ли такой проводник, если через него прокачают такой мощи поток? — с сомнением спросила я. Иван не ответил, и его молчание было красноречивее всяких слов.

Не выживет. Это даже я понимала, необученная колдовка без году неделя.

— Нельзя, — тихо сказала я. — Нельзя было проклинать ребёнка за естественную попытку спасти себя.

— Твои родичи так не посчитали, — хмыкнул Кощей и, наконец, отвернулся от окна. Посмотрел на меня тяжёлым взглядом и добавил: — В любом случае прошлого не воротить назад. Одарили подарочком, назад не возьмут.

— А просьба, которую ты, батю… царь Кощей, хотел стребовать с Алёнушки, случайно, не касается этой самописанной картины? — с подозрением заговорил Иван. Его пальцы сжались на моих плечах, выдавая не то желание защитить, не то удержать, чтоб не сбежала раньше времени.

— Подойди сюда, — обратился ко мне Кощей, игнорируя Ивана с его недоверием и настороженностью. Я положила руку на пальцы княжича, показывая, что всё хорошо, и сделала шаг в сторону Кощея. В конце концов, мы находились в его доме, под его защитой, на его условиях. Глупо артачиться в таких мелочах.

— Гляди сюда. — Пламя уже стихло, и Кощей смог без вреда коснуться горячей стены, показывая на небольшую продолговатую выемку в закопчённом камне. — Сюда нужно вложить дар жар-птицы.

— Перо? — быстро догадалась я. Кощей кивнул.

— Так за чем дело стало? — тут же очутился рядом Иван. — Есть у меня перо. Хоть сейчас отдам!

И потянулся за пазуху.

— Не поможет, — покачал головой Кощей, хоть в первый миг и зажглось в его очах пламя неконтролируемой надежды. — Перо должна отдать жар-птица. Сама. По доброй воле.