Книга Небесный город, страница 244 – Критика Рао

— Это существо, которое я видела, – сказала она утвердительно, – это был не ты.

— Нет. Но оно принадлежало к тому же виду, что и я. Как имы, – он кивнул в сторону сокола. – Якша и архитектор – фрагменты космического существа, но существо больше, чем его части. Мы потеряли что-то в процессе разделения, и это что-то невозможно восстановить никаким союзом. Несмотря на то, что мы объединились, мы не завершены – несовершенны.

Ахилья уставилась на него. Космическое существо выглядело, как клочок облака, но, когда оно раскололось, ей показалось, что вместе с ним рухнул весь мир. В ее сознании раскололись скалы, и по планете эхом разнесся леденящий душу крик. Вот что когда-то случилось с Ираваном – с тем существом, которым он и его якша когда-то были. Как они пережили боль этого раскола на протяжении стольких жизней? Чувство вины?

— Ты все еще ты, – прошептала она, почти боясь того, что он скажет. – Правда?

Ираван улыбнулся.

— Да. Я все еще я. Больше, чем когда-либо.

— А ваш союз? – спросила Ахилья, изучая его лицо, эти неземные глаза. – Как ты себя чувствуешь в нем?

Плечи Иравана неловко дернулись.

— У меня такое ощущение, что я… отрастил… конечность там, где раньше был только фантом. Я вижу Резонанс в Глубине. И чувствую тишину в глубине души. Я знаю, что оба создания – соколы, но нам придется научиться общаться друг с другом. Какими бы фрагментами мы оба ни были, птица обладает собственным и абсолютно таким же сознанием, что и я.

Они сидели молча, переплетая пальцы рук. Сад вокруг разрастался со скрипом и потрескиванием.«Здесь можно было бы жить», – подумала Ахилья. Да, здесь могли бы жить птицы и животные, и люди, точно так, как они живут в ашрамах наверху. Это место могло бы стать для всех убежищем, которое она всегда пыталась найти, проводя исследования, и в котором человечество могло бы жить снова. На нее тяжелой волной нахлынула печаль. Она сглотнула, пытаясь избавиться от нее.

— Когда мы были в пещерах, – произнесла Ахилья через некоторое время, – ты сказал, что экстаз приносит ясность. Ты имел в виду, что, наконец, понял все про якш и этих космических существ?

— Не только про них, – сказал Ираван. – Я имел в виду ясность моей собственной истории. Ахилья, древние архитекторы всегда знали, что якши – это они сами, их вторые половинки. Они знали это с самого начала. Было время, когда якши почитались, когда архитекторы намеренно давали жизнь космическим существам, чтобы поддерживать энергию траектирования, а потом искали якш, возможно, чтобы объединиться с ними. Это было время, когда экстаз был желанным. И все же он был своего рода напоминанием, что мы разделились, чтомы создали земные гнев и ярость. Если бы общество архитекторов выбрало экстаз, пути назад не было бы – и поэтому, в конце концов, архитекторы начали бояться джунглей. Они стерли якш из памяти и похоронили это знание, возможно, в той части историй, которую они держали в секрете даже от себе подобных. Я не знаю, что привело к таким переменам, но я могу это понять. Архитекторам пришлось бы жить со знанием своей вины и стыда – и более того, им пришлось бы компенсировать то, что они сделали, после того, как они стали экстатиками.

Ахилья взглянула на него.

— Что это значит? Как компенсировать? Почему?