Книга Герцогиня Хардин, страница 132 – Эльза Скарлетт

Твой дядя, герцог Сорель, после смерти моей жены, твоей матери, стал мне незаменимым соратником. И несомненно он будет для тебя хорошим опекуном, но никогда не заменит меня, так как у фельдмаршала есть свои обязанности и свой путь, в чем я несомненно желаю ему ровной дороги и обретения счастья. У тебя же остается только один выход. Как бы мне, или тебе, не было это неприятно признавать, но лишь достойный мужчина сможет защитить тебя, мой лучистый сердолик, и сделать твою жизнь счастливой.

Ты уже вошла, мой прекрасный голубой агат, во взрослый возраст, когда можно подумать о замужестве и семье. И будь другой выход, я бы поступил иначе. Но обдумав все тщательно и планомерно, пришел именно к этому решению.

В силу случайных обстоятельств, произошедших, когда тебе было шесть лет, и в результате которых я едва не потерял тебя, мне пришлось принять не простое решение о твоей судьбе. Ты же не помнишь этого момента, так как память тебе пришлось частично убрать. То, что мне пришлось сделать, дало тебе возможность обучаться прилежно и без лишних гормональных влияний. И я надеюсь, родной мой лазурит, ты меня за это простишь. …»

В этот момент в дверь библиотеки постучали, и дворецкий пропустил горничную. Миала внесла поднос с закусками и заварником с чашками. Поставив на стол, она оставила нас снова наедине. Корин присел в кресло рядом со мной и разлил чай, пока я продолжила чтение.

«…Это неприятное событие заставило задуматься меня о твоем будущем. Не скажу, что решение далось мне просто. Хорошенько все обдумав, я попросил герцога Тенебрея, сильного и хорошего проклятийника, создать для тебя некое подобие проклятия. Таким образом, был составлен договор на твою помолвку. Расторгнуть договор невозможно, без твоей воли. Никто не сможет вписать в него свое или другое имя, пока ты не влюбишься искренне и в того, кто тебя действительно достоин…»

На этом моменте мое сердце замерло. Это как? Слова «влюбишься искренне» меня заставили растеряться в непонимании. Из письма следовало, что я сама влюбилась в Тенебрея. Но сама я не была в этом так уверенна. Как же так получилось?

Бумага выпала из моих пальцев. И как отец так мог со мной поступить? Значит он действительно блокировал часть моих эмоций. Я не могла поверить, что это правда. Это было несколько жестоко. Сделать из меня наполовину лишенную эмоций куклу, в своих целях. А могло ли быть так, что отец хотел, чтоб я была послушной марионеткой, идеальной ученицей-артефактором, которого не волнует ничего, кроме цели? Ведь по сути так оно и было. Разве интересовали меня обычные девчачьи радости: куклы, балы, наряды, подруги, парни? У меня не было этого, меня это не интересовало, я всегда была увлечена только учебой. И даже отдых иногда считала тратой драгоценного времени, которое могло быть потрачено на чтение или изготовление новых артефакторских «игрушек».

Грудь сдавило болью.

Я даже не заметила, как Корин подскочил ко мне и схватил за плечи.

— Лея, — донеслось до меня сквозь пелену, — Лея, дыши. Давай! Вдох-выдох…

И такие простые действия мне никак не давались. Тенебрей встряхнул меня.

— Ну же, ты же не хочешь, чтобы я начал тебе делать искусственное дыхание? Соберись. Давай медленно и со мной: вдох-выдох!

Хоть сознание и туманилось, но искусственного дыхания я все же не хотела. Пришлось собрать все силы, чтоб сосредоточиться.