Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 30 – Дина Нежина, Анна Пфари

— Ну давай, ещё и дождь, чего уж там…

Секунду спустя слышен хруст. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как старая рама теплицы дергается в петле, потом с треском отрывается. Стекло вылетает и разбивается внизу, будто выстрел. Калитка во дворе с жалобным скрипом ударяется о забор и тут же провисает — одна петля просто отваливается.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — говорю я в пустоту.

Чип стоит рядом — ну как стоит, катается туда-сюда, будто от этого может стать менее бесполезным.

— Бэлль… ты не ушиблась? Я бы помог, если бы… ну, ты знаешь.

— Знаю. Всё нормально, малыш. Лучше б у меня гвозди были волшебные, чем мебель.

Он издает скрип, словно вздыхает, а я тем временем подхожу к теплице. Одна стена почти выломана, остальное держится на честном слове. Я даже боюсь дышать — кажется, что если вдохну глубже, всё окончательно рухнет.

И тут сзади я слышу медленные, тяжелые шаги и замираю, потому что узнаю их.

— Сломалось? — спрашивает Чудовище. Стоит в проходе из конюшни, в тени, с опущенными плечами. Как всегда, смотрит будто с укором. Будто это я виновата, что у нас тут ураганы.

— Нет, я просто решила устроить локальный апокалипсис, — бурчу я. — Конечно, сломалось. Ветер.

Он смотрит на теплицу, моргает. Подходит ближе, и я буквально чувствую злость, обиду. На что, спрашивается? У меня тут всё сломалось, это мне надо на замок обижаться. Ребенок, блин.

— Я могу помочь, — говорит он, неуверенно.

— Можешь — бери ставню и придержи. Я принесу молоток.

И к моему удивлению — делает. Молча, как будто наконец понял, что ворчанием делу не поможешь. Мы вешаем ставню, закрепляем кусок фанеры, потом ещё одну доску — всё это под мой едкий комментарий про лапы, дождь и отсутствие хоть каких-то строительных навыков.

Он в какой-то момент бурчит, что у него лапы, а не руки. Я отвечаю, что если бы хотел, давно бы научился.

Он уходит. Не хлопает дверью. Вот это уже прогресс.

Я возвращаюсь на кухню уже почти в темноте. Запах хлеба заполняет воздух. Повариха испекла его сама — молодец. Я киваю ей, и она, кажется, радуется. Это даже трогательно: огромный чайник с лицом хозяйки старого трактира радуется, когда его хвалят за хлеб. Вернее, её, конечно. Ах, ирония жизни. Благо, муку я все-таки нашла, целых полмешка. То ли в первый раз плохо искала, то ли Волшебница над нами сжалилась. Первое — более вероятно.

Я сажусь у окна и решаю попить чаю, просто чтобы успокоиться и выдохнуть. Чинить калитки, конечно, не моя специализация, так что я устала.

От самокопания меня отрывает громкий и настойчивый стук в дверь.

Я вздрагиваю, озираясь. Повариха тут же прячется и делает вид, что её нет. Молодец. Я подхожу к двери осторожно — и только потом узнаю голос:

— Я, как и обещал. С картошкой.

Это Анри де Гастон. Стоит с корзиной в руках и всё такой же спокойный, уверенный. Без маски, как мне думается. Я себе такой роскоши позволить не могу.

А у него вообще всё лицо — как открытая книга. Может, именно поэтому мне рядом с ним спокойно. Не нужно угадывать, что он думает. Догадываться. Скрывать. Молчать.

Ну вот совсем не таким должен быть главный злодей. Вообще не таким.

Вспоминаю примерно, что Гастон из мультика был самовлюбленным, злым, говорил, что женщине не надо читать, ведь потом она начнет еще и думать.