Книга Рассвет Элларии, страница 124 – Джулия Фокс

Я прошла в самый дальний угол, к высокому окну, и обессиленно опустилась в глубокое бархатное кресло, подтянув колени к груди. Мне нужно было побыть одной, чтобы разложить по полочкам тот хаос, что бурлил в голове.

Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь на покрытую инеем арену. Внутри вела войну странная дилемма. Стоит ли мне ненавидеть Роберта? С одной стороны, его надменность и жестокость вызывали глухую ярость — он задел мою гордость, заставил отступать с позором и принял эту лицемерную победу. С другой стороны... он был единственным из всех претендентов, кто проявил ко мне искреннее уважение как к воину. Он не стал унижать меня жалостью или фальшивыми уступками. Этот поединок между нами...

Образ Роберта мгновенно померк, стёртый из памяти плотной чернильной тьмой. Перед глазами вырос Лео.

Воспоминание о том, как он разнёс ограждение и возник передо мной живым щитом, заставило моё сердце болезненно и сладостно сжаться. Меня накрыла мощная волна восхищения, от которого закружилась голова. Он дрался со звериной яростью, лишь бы никто не смел коснуться меня или причинить боль. В этом было столько сокрушительной преданности, что у меня перехватывало дыхание. Он первый понял, что я пасую, и защитил. Сколько бы времени не прошло в разлуке, Лео, кажется, знал меня лучше всех.

Тихий щелчок двери заставил меня вздрогнуть. Я резко опустила ноги с кресла и замерла, вглядываясь в полумрак между бесконечными рядами книжных стеллажей. Шаги приближались — тяжёлые, чуть неровные, но абсолютно уверенные. Этот ритм я узнала бы из тысячи.

Я инстинктивно поднялась на ноги, но не успела сделать и шага. Из тени книжных полок соткался Лео. Его гвардейский китель был расстёгнут на верхние пуговицы, открывая напряжённую шею, ткань покрывали пятна крови и грязи, а на скуле и подбородке виднелись свежие багровые ссадины от ледяных осколков. Но глаза горели тем самым диким, неуправляемым огнём, который я видела на арене.

Я не успела издать ни звука. Лео перемахнул разделяющее нас расстояние в два широких, хищных шага. Его ладони резко взметнулись и с глухим стуком врезались в дубовые панели стеллажа прямо по обе стороны от моей головы, намертво зажимая меня в ловушке своего тела. От него пахло кожей, горькой полынью и грозовым озоном. Воздух между нами мгновенно выгорел. Он резко подался вперёд и накрыл мои губы своими.

Это был страстный, отчаянный и головокружительный поцелуй. Лео целовал меня исступлённо, с какой-то голодной, накопившейся за день свирепостью, словно выжигал из моей памяти саму мысль о Роберте, об Орионе и о дурацком регламенте. Его горячее дыхание обжигало, а жестковатые, требовательные губы сминали мои без всякой жалости. Я судорожно выдохнула и запустила пальцы в его растрёпанные волосы, притягивая его ещё ближе. Моё тело инстинктивно подалось навстречу, вжимаясь в его крепкую грудь.

Когда он наконец неохотно отстранился на ничтожную долю дюйма, его лоб уткнулся в мой. Мы оба прерывисто дышали, ловя ртом воздух. Я коснулась пальцами его лица, осторожно обводя контур глубокой ссадины на скуле и пытаясь вернуть остатки самообладания. Все наши ссоры забылись сами собой.

— Что ты тут делаешь... Как ты... Тебя же увели?..

— Я удрал.

— Ты идиот, Лео, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Обыкновенный, упрямый идиот. Весь в грязи, лицо исцарапано...