Книга Рассвет Элларии, страница 126 – Джулия Фокс

Щёлкнул замок. Тишина каземата глухо обрушилась на меня. Наконец-то.

Я медленно опустился на край узкой кровати и упёрся локтями в колени, позволяя плечам бессильно опуститься. Мускулы нещадно ныли, адреналиновый туман рассеивался, обнажая изнурительную физическую усталость.

Разбитые костяшки пальцев нещадно саднили, кожа на скуле пульсировала от царапин, а в висках всё ещё монотонным набатом отдавался яростный грохот и крики трибун. Но злость постепенно уходила, оставляя после себя лишь голые камни выжженного сознания и горький привкус во рту.

Перед глазами снова возник Роберт. Окровавленный. Стоящий передо мной на одном колене. И мой меч, занесённый прямо над его головой.

Я хрипло выдохнул, зарываясь пальцами в волосы и сжимая голову так, словно пытался раздавить эти картинки. Чёрт. Я едва не убил человека. По-настоящему, безжалостно, прямо на глазах у всего Высшего Совета и гостей.

Любопытно, что это трезвое осознание не принесло мне ни капли раскаяния, ни чувства вины. Внутренний голос не шептал слова сожаления, а Пустота внутри довольно урчала. Если бы время повернулось назад, и Роберт снова занёс клинок над Даниэллой, я бы точно так же, не раздумывая, разорвал эту проклятую железную цепь.

Проблема была не в этом. Я закрыл глаза, до боли зажмурившись под наплывом удушающих воспоминаний. Проблема заключалась в другом, куда более пугающем факте.

Я не жалел, что остановил Роберта. Я жалел, что не смог остановиться сам, потому что в какой-то роковой момент боя я просто перестал видеть арену, слышать предупреждающий, оглушительный крик Каина, соображать и контролировать реальность. Осталась только жажда чужой крови и полного, окончательного уничтожения соперника. Я стал зверем.

Я всегда искренне гордился своим безупречным контролем. Все изнуряющие, жестокие тренировки, незыблемые правила Ордена — всё это строилось вокруг одной простой, фундаментальной истины: Жнец владеет Пустотой. Не наоборот.

Сегодня эта истина треснула и осыпалась осколками. Я пугающе легко и незаметно позволил собственной тьме взять полное управление над собой, подчинить волю. Хотя душа у меня человеческая, и она должна была сопротивляться.

Дверь открылась без стука. Я даже не поднял головы — по размеренным шагам и так отлично понял, кто пришёл.

Каин зашёл первым, привнося с собой едва уловимый запах морозного ветра и уличной сырости. Мама скользнула следом, точно призрачный дым, прикрывая за собой дверь. Несколько секунд наставник просто стоял посреди каземата, скрестив руки на груди и молча разглядывая меня своим пронизывающим взглядом.

Потом он коротко, хмуро хмыкнул, оценивая масштаб моих повреждений.

— Ну и рожа у тебя.

— Спасибо, — ответил я, устало поднимая взгляд.

— Не за что.

Каин залез во внутренний карман форменного плаща, вытащил плоскую тёмную бутылку и протянул мне.

— Выпей. У Эви нет сил исцелять твои синяки.

Я молча пододвинулся ближе, забрал бутылку и сделал крупный глоток прямо из горлышка. На вкус лекарство оказалось отвратительным — горькое, вяжущее, отдающее спиртом и концентрированной полынью, а горло обожгло так, что дыхание на секунду перехватило.

— Не криви лицо, — с усмешкой произнёс Каин, наблюдая за моей судорогой.

Мама, стоявшая чуть позади него у двери, многозначительно закатила глаза, качнув головой от нашей напряжённости.