Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 3 – Александр Горохов

— Шучу я. И руки, и ноги и всё остальное чувствую. Себя ещё не чувствую. Туман в голове.

— Ты не пугай больше так, шутник! — с облегчением произносит она и, убедившись в том, что капельница ещё не опустела, уносится в коридор: видимо, сообщить, что чудом выживший после попадания пистолетной пули в голову юный пациент пришёл в себя.

Ага. Точно для этого, поскольку через пару минут палата заполняется народом. Пара врачей, пара медсестёр. Игла капельницы вынута, смоченная спиртом ватка приклеена лейкопластырем, доктор уже качает «грушей» манжету на правой руке, чтобы померить мне давление, а сестра поит меня с ложечки чем-то сладеньким. Похоже, раствором глюкозы. Очень вовремя! Горло действительно пересохло.

2

— Организм молодой, с ранением справляется успешно. Очень повезло, что от Белорусского вокзала до Бурденко совсем рядом, мгновенно довезли и сразу же начали операцию. Пуля пробила только кость и твёрдую оболочку мозга, серое вещество практически не повреждено. По сути дела, можно с небольшой натяжкой сказать, что ваш сын получил контузию. Если бы он стоял хотя бы на пару метров ближе к стрелявшему или чуть иначе развернул голову, то всё могло бы быть куда печальнее. Повезло! А так — пулю мы вынули, осколки кости тоже. Рана и послеоперационные швы практически затянулись, скоро швы можно будет снимать. Но некоторое время Михаилу нужно будет полежать у нас, а потом пройти обследование в Институте Сербского: психические последствия подобных ранений бывают самыми непредсказуемыми.

— То есть, он может сойти с ума? — хмурится папа.

— Ну, зачем так пессимистично, Виктор Михайлович? Судя по тому, как ведёт себя Миша, как он разговаривает, он в совершенно здравом уме. Другой разговор — со временем могут проявиться… э-э-э… такие негативные последствия как неврозы, спонтанные судороги и даже эпилептические припадки. Может несколько измениться личность. Но это совершенно не обязательно: могут проявиться, а могут не проявиться, может измениться, а может и не измениться. В Москве, например, живёт и активно работает известный художник-мультипликатор, фронтовик, у которого так и не смогли извлечь из мозга немецкую пулю.

В общем, Станислав Эдуардович, мой лечащий врач, успокаивает папаню в духе доктора, которого через шесть лет сыграет Леонид Броневой: «Голова — предмет тёмный и исследованию не подлежит». На то, в общем-то, мы с генералом и рассчитывали: частичная потеря памяти (а вы буквально всё помните из того, что с вами было полвека назад?), резкое изменение характера и «прибавка умственных способностей» как раз последствиями ранения головного мозга и можно объяснить без малейших натяжек. Есть и ещё куча плюсов и преференций, которыми я обзаведусь, получив справки из Бурденко и Сербского. А пока надо набраться терпения, чтобы выдержать непрерывную головную боль и слабость, а потом «пытки» психиатров.

— Много денег пришлось занимать, чтобы ко мне приехать?

Отец досадливо машет рукой.

— Да что те деньги? Дядюшки твои немного сбросились, на работе люди, профсоюз что-то выделил. Расплатимся со временем.

В месяц у родителей выходит по 120–140 рублей, но поскольку есть корова, есть огород, то нам на четверых этих денег хватает. Не шикуем, но живём «не хуже всех».