Книга Возлюбленная пепла, страница 73 – Арина Власкалич

Прошлое нельзя исправить, но постоянно копаясь в нём, ты можешь уничтожить своё будущее. Ты ведь самый последний представитель рода. Ты – мой Эоху. А я, как мне кажется, заслужила внуков. К тому же я резонно слишком долго ждала, а та темноволосая девушка – она мне нравится, – улыбнулась Рона.

— Я не смогу дать ей ничего. Ни любви, ни детей, ни семьи, ничего из того, что Мэри заслуживает. Я урод. Старик в теле юноши. Со мной это сделали не годы, а люди. Я ничего не чувствую, кроме вины и боли, и потому ничего не могу дать. – Эоху поджал губы и покачал головой.

— С тех пор как… тебя заперли в подвале, ты был в сознании не так уж и долго, чтобы суметь пережить всё то, что произошло с нами. Думаешь, горю достаточно пары месяцев для того, чтобы истлеть и научить тело жить дальше? А Эрика своим безумием заставила тебя снова и снова переживать весь тот ужас.

Ничто не отнимает радость и любовь так, как горе. Оно выжигает поля и оставляет внутри долину смерти, где есть место только для вины и самобичевания.

Но только всё дело в том, что у тебя нет времени дождаться освобождения и пережить утрату. Как только девочка будет обвенчана с тем наирцем – ты потеряешь своё право забрать её, и ничто в мире не сможет разъединить их.

— Она чудесная девушка, он полюбит её, невозможно не полюбить Мэри. Я уверен, она обретёт покой и счастье. Я не смогу позаботиться о ней.

— Как же ты заблуждаешься, – ответила Рона и положила ладонь сыну на лоб.

Эоху знал, что случится после этого, поэтому внутренне сильно напрягся.

Картинка поплыла, и Рона исчезла, исчезло крыльцо, долина и всё вокруг. Эоху оказался в просторной белой комнате, в которой на стенах и потолке был выведен золотой орнамент, а пол был выложен отполированным белым мрамором.

Посередине комнаты стояла огромная кровать, застланная белым шёлком, на которой укрытая с ног до головы золотой парчой, сидела Мэри. Возле неё суетились служанки, которые поочерёдно предлагали Мэри сухофрукты, воду и о чём-то спрашивали. Мэри лишь отрицательно мотала головой, печально глядя в пол.

Вдруг двери раскрылись, и в комнату вошёл тот самый наирец, что забрал Мэри из дома. Одетый в белоснежную кандуру, он сердито посмотрел на служанок.

Девушки прислужницы, тут же выскочили из комнаты.

Мэри встала с кровати, поклонилась и нервно теребила руки.

Когда комната опустела, наирец подошёл к девушке и сел на стул напротив:

— Как ты себи-а чувствуешь?

— Хорошо, мой господин, – ответила Мэри и склонила голову.

Эоху почувствовал, как его передёрнуло.

— Мой лекарь, – продолжил наирец, – после осмотра сообщил, что ты потеряла невинность. Тот дарх, он обесчестил тебя?

Мэри испуганно уставилась на наирца, и всё её лицо покрылось красно-белыми пятнами.

— Нет, – смущённо замотала головой девушка, – Он никогда бы так не поступил.

Вдруг наирец подскочил на ноги, лицо его искривилось от ярости, губы перекосило, словно у маленького ребёнка в порыве истерики, и тишину в комнате прорезал шлепок пощёчины:

— Значит, ты сама легла под него? Ты спала с ним?

Перед глазами снова поплыло, впереди замерцали искры, и Эоху почувствовал большой всплеск собственной магии. Вдруг перед ним появилась Рона и снова положила руку сыну на голову, и он замер:

— Успокойся. Это произошло не сегодня.