Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 39 – Алекс Скай

Илария медленно сняла перчатку с одной руки.

— Я понимаю вашу настороженность. Правда. На вашем месте любая женщина чувствовала бы боль.

Эвелина улыбнулась.

— На моём месте любая женщина сначала убедилась бы, что вы не называете её боль удобным поводом выглядеть доброй.

Слуги Иларии переглянулись.

Каэль сделал шаг вперёд, но Эвелина не позволила ему вмешаться взглядом.

Илария выдержала удар. Надо было отдать ей должное: не каждая сумела бы сохранить мягкое лицо.

— Вы несправедливы ко мне.

— Возможно.

— Я не разрушала ваш брак.

Эвелина посмотрела на неё спокойно.

— Нет. Вы просто стояли рядом, когда его разрушали, в платье будущей хозяйки.

Рен громко сказал:

— Это хуже, чем просто стоять.

Брина из-за двери прошипела:

— Рен!

— А что? Она сама пришла.

Илария посмотрела на мальчика, и вся её мягкость на мгновение стала тонкой, как лёд.

— Тебя, кажется, зовут Рен?

Мальчик выпрямился.

— Кажется, да.

— Я слышала о тебе. Твои крылья проявились здесь, верно? Это замечательно. Но помни: настоящий дракон раскрывает крылья не только там, где его хвалят. Ему ещё нужен род, дисциплина и признание старших.

Рен покраснел.

Эвелина шагнула вперёд, но Лира вдруг вышла из-за Миры.

— Нет.

Голос у неё дрожал, но она всё равно сказала.

Илария посмотрела вниз.

— Что — нет?

— Его крылья настоящие, потому что он сам настоящий.

Близнецы появились рядом с Реном.

Одна из них, тихая Эна, обычно прятавшаяся за сестру, сказала:

— И наши знаки настоящие.

Вторая, Лисс, добавила:

— Даже если они не там, где вам удобно смотреть.

Мальчик из конюшни высунулся из-за Брины:

— А я вообще светился во сне, и меня никто не спрашивал про дисциплину.

— Вот именно, — пробормотал Савер и тут же получил взгляд Брины, после которого вспомнил, что он взрослый.

Илария застыла.

Эвелина почувствовала, как странное тепло поднялось к горлу. Дети не кричали. Не грубили. Они просто стояли рядом и защищали то, что за последние дни стало их первым общим законом: здесь никто не называет себя позором.

Каэль смотрел на них так, будто каждое детское слово било по камню внутри него.

Илария снова улыбнулась.

— Как быстро вы научили их дерзости, госпожа Белая Ива.

— Нет, — сказал Каэль.

Одно слово.

Тихое, но такое, что двор умолк.

Илария повернулась к нему с почти испуганным видом.

— Лорд Ардан?

— Это не дерзость. Это достоинство.

Её лицо дрогнуло.

— Вы защищаете их от меня?

— Я останавливаю вас.

— Я приехала помочь.

— Вы приехали посмотреть, сколько власти осталось у Эвелины после развода.

Тишина стала острой.

Илария побледнела. На миг в ней исчезла вся тщательно уложенная мягкость, и Эвелина увидела не соперницу, не будущую невесту, а молодую женщину, которая слишком долго играла роль, обещанную ей чужой волей.

— Вы несправедливы и ко мне, — сказала она уже тише.

Каэль не смягчился.

— Возможно. Но я больше не стану молчать только потому, что кому-то удобнее выглядеть невинным.

Эвелина почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Не от ревности.

От запоздалости.

Почему он не мог сказать так в зале Совета?

Почему все нужные слова приходили к нему после того, как её уже заставили пройти через позор одной?

Илария медленно надела перчатку обратно.

— В таком случае я оставлю вещи у ворот. Надеюсь, дети всё же получат пользу, даже если их хозяйка отвергает участие.