Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 67 – Алекс Скай

Эвелина сделала шаг ближе.

— И вы сообщили Селесте?

Илария вздрогнула.

— Нет. Она уже знала.

— Тогда почему продолжали приходить?

Девушка резко повернулась.

— Потому что боялась! Потому что мне сказали, что если я откажусь, мой дом потеряет последнее покровительство. Потому что Селеста умеет говорить так, что ты начинаешь думать её мыслями. Потому что я была трусливой. Этого вы хотите услышать?

— Нет, — сказала Эвелина. — Я хочу услышать правду целиком.

Илария побледнела.

— Правда целиком хуже.

— Обычно так и бывает.

Каэль молчал. Но Эвелина чувствовала его напряжение рядом. Он хотел требовать ответов. Хотел, возможно, схватить Иларию за плечи и спросить, почему она молчала, пока Лира жила в башне, пока Эвелину вели к разводу, пока клятву прятали под печатями. Но он молчал, потому что этот разговор был не местом для его гнева.

Илария посмотрела на Эвелину.

— Лиру держали в северной башне не только потому, что она была связана с вашей клятвой.

— А почему?

— Потому что она слышит первых драконов.

В галерее стало тихо.

Даже двор за окном будто застыл.

Эвелина почувствовала, как слова входят в неё медленно, тяжело, как ключ в старый замок.

— Первых? — спросил Каэль.

Илария кивнула.

— Не предков из книг. Не глав ветвей. Первых. Тех, кто заключал изначальный договор с Белой Ивой до того, как Арданы начали называть себя старшей кровью. Лира слышит их не как голоса мёртвых, а как память клятвы. Селеста говорила, что если девочка выйдет из башни и встретится с вами, — она посмотрела на Эвелину, — то Белая Ива начнёт называть не только забытых детей. Она назовёт истинную главу.

Эвелина не сразу поняла.

Каэль понял раньше.

И побледнел.

— Нет, — сказал он тихо.

Илария с горькой улыбкой посмотрела на него.

— Да, лорд Ардан. Именно поэтому вашу память и закрыли. Не потому, что вы могли вспомнить любовь. Это было бы неприятно, но переживаемо. Селеста боялась другого: в день свадьбы вы дали Эвелине не обычную брачную клятву, а древнюю клятву равной драконицы. А по старому праву, если род погружается в ложь, равная драконица может стать не женой главы…

Она перевела взгляд на Эвелину.

— А истинной главой рода.

Эвелина стояла неподвижно.

Слова не вызывали торжества.

Только ужас от масштаба того, что Селеста пыталась удержать под замком.

Каэль сделал шаг назад, словно ему нужно было пространство, чтобы принять эту правду.

— Значит, мать знала.

— С первой ночи, — сказала Илария. — Она сказала мне однажды: «Я не отдам Арданов женщине, которая считает корни важнее крыльев».

Эвелина долго молчала.

Потом спросила:

— Вы скажете это Совету?

Илария закрыла глаза.

— Если скажу, мой дом отвернётся от меня.

— Возможно.

— Селеста уничтожит моё имя.

— Попытается.

— Вы могли бы уничтожить меня сейчас.

— Могла бы.

Илария открыла глаза.

— Почему не делаете?

Эвелина посмотрела на неё без жалости, но и без ненависти.

— Потому что слишком многие женщины в этой истории уже стали оружием в чужих руках. Я не стану держать вас за лезвие, даже если вы когда-то стояли остриём ко мне.

У Иларии дрогнули губы.

Впервые она выглядела не соперницей.

Просто молодой женщиной, которой слишком поздно предложили перестать быть удобной.

— Я скажу, — прошептала она.

Каэль поднял голову.

— При свидетелях?