Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 65 – Алекс Скай

— Ты слышишь их? — спрашивала память-Илария.

Маленькая Лира кивала.

— Кого?

— Драконов в стенах.

Илария бледнела.

— Что они говорят?

Маленькая Лира смотрела прямо в окно.

— Что их дети забыли, как быть драконами.

Память дрогнула.

Потом показала другую сцену.

Илария стояла перед Селестой в той же северной башне.

— Вы обещали, что я стану хозяйкой, — говорила она тихо. Не дерзко. Скорее испуганно. — Но если девочка правда слышит первых…

— Ты станешь тем, чем я скажу, — ответила Селеста. — Или вернёшься в дом Вейр с клеймом невесты, которую не выбрали.

Илария сжала руки.

— А если Каэль вспомнит?

Селеста улыбнулась.

— Он не вспомнит. Пока рядом с ним будет правильная женщина.

— Я?

— Ширма, дитя. Иногда ширма полезнее трона. Все будут смотреть на тебя и думать, что дело в новой невесте. В ревности. В разводе. В женской обиде. А настоящая клятва останется там, где ей место — под моей печатью.

Эвелина почувствовала, как Лира дрожит.

Илария в зеркале тоже дрожала.

— А девочка?

— Девочка будет в башне, пока не понадобится.

— Она ребёнок.

Селеста подошла ближе.

— Ошибаешься. Она ухо. И если это ухо начнёт слышать не тех, кто нужен мне, я сделаю так, что его перестанут слушать все.

Зеркало погасло.

На поляне стало темно.

Долго никто не говорил.

Эвелина первой поняла, почему сад показал именно это.

— Илария знает больше, чем говорила.

Каэль сжал кулак.

— Она была рядом с Лирой.

— И была пешкой.

— Это не оправдание.

— Нет.

Эвелина посмотрела на него.

— Но если мы хотим раскрыть Селесту перед Советом, нам нужен живой голос. Не только память сада. Не только книги. Илария может подтвердить, зачем её поставили рядом с тобой.

— Она не станет.

— Станет, если поймёт, что Селеста собиралась уничтожить не только меня.

Мира нахмурилась.

— Госпожа, вы хотите дать этой змейке шанс?

— Я хочу дать ей выбор.

— После всего?

— Именно после всего. Если я уничтожу её репутацию сейчас, Селеста получит удобную виноватую девочку. Скажет, что Илария лгала из ревности, что хотела стать хозяйкой, что подделывала, шептала, подстрекала. Илария станет ширмой даже в падении.

Каэль смотрел на Эвелину с тяжёлым пониманием.

— А если дать ей сказать самой?

— Тогда она перестанет быть ширмой.

Лира тихо спросила:

— А если она опять испугается?

Эвелина посмотрела на тёмное зеркало.

— Тогда мы узнаем, что она выбрала.

Обратно ворота выпустили их легко.

Слишком легко, по мнению Миры, которая сразу заявила, что не доверяет дверям, которые сначала пугают, а потом ведут себя воспитанно. Северный сад снова стал обычным: деревья, дорожка, пруд вдали, прохладный ветер. Только чёрные ворота теперь были закрыты не до конца. Щель осталась — тонкая, как незавершённая строка.

У дома их ждали.

Рен бросился к Лире первым, остановился в двух шагах, вспомнил, что он «старший», и спросил строго:

— Ты не пострадала?

— Нет.

— Точно?

— Почти.

— Это плохой ответ.

— Ты так говорил в прошлый раз.

— Потому что это правда.

Лира неожиданно обняла его.

Рен замер, потом неловко похлопал её по спине, глядя в сторону так, будто все присутствующие должны понимать: это не нежность, а часть охраны.

Брина увела детей кормить, не принимая возражений. Мира отправила мастера Орта записывать увиденное, пока он не начал сомневаться в собственном уме. Томас усилил караул. Савер получил поручение не чинить ничего важного, потому что его руки всё ещё дрожали.