Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 97 – Алекс Скай

Каэль стоял у порога.

Эвелина заметила его не сразу — он не вошёл в центр комнаты, не занял место рядом со свитками, хотя мастер Орт явно ждал его помощи с арданскими записями. Он держался у двери, в дорожном плаще, с перчатками в руках. Правая ладонь была открыта. Почерневший знак больше не пылал болью, но белая ветвь внутри него светилась ровно, как напоминание, от которого невозможно избавиться и не нужно избавляться.

— Доброе утро, — сказал он.

Не ей одной.

Всем.

Рен буркнул:

— Вы рано.

— Привёз мастера Орта, как обещал.

— И сами привезлись?

— Да.

— Значит, опять будете полезным?

Каэль посмотрел на него серьёзно.

— Если разрешат.

Рен задумался, словно это требовало взвешенного решения.

— Лестница у восточного крыла снова шатается.

— Рен, — сказала мать мальчика.

— Что? Он высокий. Это не использовать — расточительство.

Мира удовлетворённо кивнула:

— Ребёнок схватывает хозяйственные принципы быстрее некоторых взрослых лордов.

Каэль принял это с почти незаметной улыбкой.

Эвелина встретила его взгляд. На миг в комнате стало тише для них двоих, хотя вокруг продолжали шуршать листы, Брина ругалась с Савером из-за рассыпанной муки, Лира тихо спрашивала Орта, можно ли писать имя не слишком мелко, чтобы потом самой прочитать.

— Ты ушёл до рассвета, — сказала Эвелина.

— Да.

— Почему?

— У меня нет комнаты в доме, — ответил он теми же словами, что она сказала Лире ночью. — И я не хотел, чтобы утром кто-то решил, будто моё присутствие стало само собой разумеющимся.

Сердце дрогнуло.

Непослушное.

Живое.

Эвелина опустила взгляд на его руки.

— Спасибо.

Каэль помолчал.

— За то, что ушёл?

— За то, что понял, когда надо уйти.

Он принял и это.

Так же спокойно, как принимал колкие замечания Миры, осторожность Лиры, недоверие Рена, собственное новое место у ворот.

— Сегодня последний Совет, — сказал он. — Марвен ждёт вас к полудню. Не как свидетельницу. Не как бывшую супругу Ардана.

— Как главу Белой Ивы, — закончила Эвелина.

Слова прозвучали твёрдо.

Но внутри что-то сжалось.

Она не боялась Совета так, как боялась в день развода. Тот страх сгорел в круге клятв, вместе с венцом, вместе с последней надеждой, что её защитит чужое имя. Но сегодня ей предстояло не уйти из старого мира, а войти в него заново — со своим домом за спиной, с детьми, чьи имена должны были стать законом, и с тайной Лиры, которая всё ещё ждала последнего света.

— Мы должны назвать её мать до Совета, — сказала Эвелина тихо.

Лира услышала.

Конечно, услышала.

Девочка подняла голову.

— Вы узнали?

Мастер Орт замер над листами.

Мира перестала писать.

Каэль медленно повернулся к архивариусу.

— Орт?

Старик снял очки, протёр их краем рукава, хотя стёкла были чистыми.

— Я восстановил не всё. Часть записей уничтожена, часть скрыта старой печатью. Но после того, что произошло в круге клятв, несколько строк проявились сами.

Он достал из кожаной папки лист.

Не обгоревший.

Новый, переписанный его аккуратной рукой с древней записи, которую, видимо, боялся лишний раз трогать. Бумага была плотной, с водяным знаком Арданов и тонкой белой ветвью, проступившей поверх него. Два рода на одном листе. Не мирно, ещё нет. Но уже не разорванно.

Эвелина не взяла лист сразу.

Почему-то стало страшно.

Лира сидела очень прямо. Слишком прямо для ребёнка. Фарфоровая чашка дрогнула в её руках, и Эвелина осторожно сняла её с колен девочки, поставив на стол.