Книга Запечатлённые, страница 36 – Велл Матрикс

Он старался ее игнорировать, но получалось не всегда. Узор знал, как воздействовать на кадхаи.

И, разумеется, Оливия это заметила. Если до этого момента она еще сдерживала раздражение, мило щебеча и ластясь к своему парню, то после очередного раза, когда он отстранился, выплеснула на него гнев:

— Если тебе так неприятны мои прикосновения, то зачем мы здесь?

— Оливия, дело не в том, что мне неприятны прикосновения, — Тео вздохнул. — Ты ведь знаешь, они вызывают боль. И даже мне сложно контролировать свою реакцию на это. А здесь мы затем, что ты нужна мне. Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

— Не лги мне! — гневно бросила Оливия. — Хочешь ты вовсе не меня! От ее-то прикосновений тебя не коробит!

— Я не позволяю ей прикасаться ко мне, — холодно ответил Тео. — Это никому не позволено, кроме тебя. Даже если твои прикосновения несут боль.

— Уверена, ты хочешь видеть ее на моем месте, — глаза девушки наполнились слезами.

— Вовсе нет, Оливия, — он смягчил тон. — Я бы отдал что угодно за то, чтобы ты стала моей запечатленной. Но здесь я бессилен. И могу только попытаться избавиться от нее поскорее.

— А до этого — сделать ей ребенка!

— Это не моя прихоть, — все это они уже обсуждали, и Тео нахмурился.

Ему не нравился этот разговор и попытки Оливии вызвать у него чувство вины, хотя она уже приняла его оправдания.

Тео не любил оправдываться, особенно, если этого требуют снова и снова за одно и то же.

Оливия сообразила, что перегибает, и вздохнула печально:

— Тео, я безумно тебя ревную. Я скучаю по нам, и меня убивает мысль, что есть другая, чьи прикосновения не несут тебе боли. Я… я не могу не представлять вас в одной постели. Я ведь не узнаю, даже если вы проводите вместе ночи напролет!

— Ты обвиняешь меня во лжи? — мрачно уставился на нее Тео.

— Нет, — пошла на попятный она. — Конечно, нет, я знаю, ты не стал бы меня обманывать. Но мне тяжело!

— Как и мне, — он чуть помолчал и улыбнулся как можно ласковее: — Любовь моя, потерпи немного. Скоро причины для ревности у тебя исчезнут. А когда ребенок родится, я снова буду весь твой.

— Не могу этого дождаться, — призналась она. — Но… если ты не хочешь танцевать, придется уйти отсюда?

В ее голосе было столько разочарования, что Тео не решился ее огорчить.

— Нет, зачем? Ты можешь танцевать и без меня. А я полюбуюсь.

— Спасибо! — ее радость выглядела искренней, но вскоре он пожалел, что остался.

Его разрешение Оливия восприняла как карт-бланш и беспечно окунулась в атмосферу веселья, флиртуя со всеми напропалую. Тео сидел за столиком, смотрел на свою девушку и пил по-черному. Алкоголь не особо действовал на кадхаи, но мерзкий его вкус заставлял отвлечься от прочих проблем.

Тео ничего не стоило избить парней, покусившихся на Оливию, но он оставался на месте, понимая, что таким образом она мстит ему — за свои фантазии.

Разумеется, долго на это смотреть он не мог. Но решил не устраивать сцен на потеху публике, велел записывать заказы Оливии на свой счет и ушел.

Хотя ссоры как таковой между ними и не было, Тео до конца дня заперся у себя, злясь и ничего не в силах поделать с этой злостью. Он пытался понять, почему Оливия не хочет поддержать его в столь трудной ситуации. И старательно гнал от себя мысли о той, другой девушке. Удивительно спокойной, чуть насмешливой, острой на язычок… Актриса, умеющая изобразить искренность.