Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 184 – Анна и Валентина Верещагины

В попытке откашляться и глотнуть свежего воздуха, Глория перевернулась на живот. Из последних сил она ползла по припорошённому снегом ковру в надежде, что сумеет выбраться живой.

— Попал. — Ухмылялся Бард, стирая с рассечённой брови кровавую струйку. — Думал, одного раза хватит… Живучая.

Ребра Глории адски болели, а в попытке восстановить сбившееся дыхание, грудь девушки словно разрывало на части.

«Ублюдок… Три... нет. Пять ребер — сломано»: мысленно рассуждала Глория, отползая от наблюдающего за ней человека.

— Было весело, — вытаскивая из ножен огромный меч, Бард сделал шаг.

«Шух!»

Помещение снова заполонил шум, а звуки боя на мечах оглушили раненую девушку.

— Феликс? Аха! Я так рад тебя видеть! — охваченный страстью, будто одержимый, выкрикнул Бард.

«Бам! Скреж…»

Глория уцепилась за полку шкафчика и уселась. Опираясь спиной о стену, она кое-как вытащила последнее лезвие и ослабила шнуровку своего корсета, разрезав им ленты по бокам. Полные глотки воздуха приносили ей лишь боль, но выбора у девушки не оставалось.

Сквозь пелену перед глазами она принялась оценивать происходящее.

Танцы на мечах и отражающаяся луна в клинках порой ослепляли её белыми бликами. Она прикрыла веки, а шум вокруг постепенно отдалялся от неё. Девушка не знала, сколько продолжался бой между мужчинами, но, когда наконец всё стихло, горячее прикосновение к щеке обожгло ей кожу.

— Эй… Дикая кошка.

Глорию возмутило подобное обращение, коим он её наградил после первой их схватки, и она не смогла смолчать.

— Сдохнуть хочешь?

Утяжелившиеся веки с трудом приоткрылись, и она скрестила свой затуманенный взгляд с опасными радужками, отражающими в себе серебряную луну. На мужественном лице оставались следы стёртых алых капель, и она мысленно отметила, что это придавало Феликсу некий шарм.

— Вижу, тебе уже получше. — осматривая девушку, Феликс заметил в её руке лезвие. — Дай сюда.

— Этот ублюдок, похоже, выбил мне плечо… Ай! И сломал несколько рёбер.

Эсклифу было как-то не по себе оттого, что девушка находилась в подобном состоянии, но злость постепенно отступала, ведь он отомстил её обидчику и наконец свёл собственные счёты.

Вправив девичье плечо, мужчина начал осматривать на вид хрупкое тело на наличие других повреждений, Глория же молча наблюдала за ним, сдерживая болезненные стоны, рвущиеся наружу.

— Не нравится мне такое положение. — заворчала она, щурясь.

— Давай я помогу…

— Нет же… — остановив его жестом и сдерживая улыбку, девушка добавила: — Обычно это ты у нас в роли «побитой собаки».

Феликс не сдержал улыбки и, не задумываясь, заправил ей прядь волос за ухо.

Он видел, что девушке было неловко. Вот только её больше смущал не сам факт спасения, а вообще нахождение с ним в столь близком контакте и необъяснимый трепет в груди, который она поспешила списать на недавно полученные травмы.

Манипуляции по оказанию первой помощи были завершены, но Эсклиф не торопился прощаться.

— Уходи…

Рыцарь не сдвинулся с места, продолжая молча сидеть рядом с лежащей на холодном ковре девушкой.

Герцогская шпионка злилась, сама не понимая причин неожиданного эмоционального всплеска: — Иди уже, Феликс!

Целую минуту он смотрел в никуда и только после медленно поднялся на ноги и… ушел.

Сердце её сжалось, а от внезапно полившихся слёз в совокупности с болезненным дыханием создавало ей настоящую пытку.