Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 210 – Анна и Валентина Верещагины

Мужчина отступил на шаг, заметив жемчужные серьги.

Быть может, совпадение, но именно они подчёркивали красоту Эрскин в день их последнего разговора. Тогда она была в чёрном, как ночь, платье.

У мужчины закружилась голова.

Воспоминания... Сказанные ею слова: «…у тебя всегда есть выбор. Я поддержу, пойму и приму любое твоё решение, а взамен — не предавай…».

Время для него застыло вместе с её сердцем. Ноа видел, как ферзенцы, пришедшие за ней, бесстрашно врывались и бились с королевскими гвардейцами, защищая своего господина.

К утру всё стихло.

Ферзенцы вместе с акросийскими повстанцами, возглавляемые теперь рыцарским орденом роз, недавно присягнувшим Диане, собирали тела павших остаток ночи.

Многие погибли. Лишь к утру сотни павших лежали на главной площади королевского дворца Акроса.

Несмотря на то, что все были взволнованы от непонимания и незнания грядущего, Ноа и Карлос выглядели задумчиво. Мужчины не собирались предпринимать какие-либо действия вплоть до того, пока не похоронят леди Эскин. Подчинённые им недоумевали, но молчали.

Семейное кладбище Эрскинов пополнилось в очередной раз.

Три гроба ручной работы утопали в еловых букетах и цветах, кои обнаружили в Королевском зимнем саду. На белоснежном снегу красные цветы напоминали кровь.

Сначала погрузили в могилы два закрытых гроба, в которых находились останки маркиза Тобиаса Эрскина и его старшего сына, Билла Эрскина. Неделю назад на площади отца и его единственного сына казнили по приказу королевы Ингрид и оставили там же в назидание остальным. Диана же, облачённая в белоснежное платье, словно ангельское одеяние, напоминала невесту.

Верные ей служанки тщательно готовили госпожу к последнему выходу в свет. Пришедших проститься с ней акросийцев оказалось немного. Почти всех она потеряла, а те, кто выжили, либо бежали, либо наблюдали издалека.

Священник монотонно читал молитву об упокоении души, прося богиню принять души усопших в своей обители.

Ноа и Карлос стояли поодаль друг от друга, но поблизости от гроба.

Когда священник закончил: «Теперь вы можете проститься с усопшими».

Гроб наполнялся цветами. Все, кто пришли проститься, не говорили ничего. Они улыбались грустными улыбками, лили слёзы, и лишь у немногих лица были подобны камню.

Герцог подошёл проститься первым и долго смотрел на девушку, чьё лицо словно светилось. Затем он достал из нагрудного кармана кольцо, коим собирался украсить её безымянный палец в день их свадьбы, но, потянувшись к холодной женской ручке, он услышал угрожающее: «Не смей».

Терпеливо прикрыв веки, будто успокаивая себя, Ноа повернул голову к говорившему.

— Не прикасайся к ней, герцог.

— Не смей приказывать мне.

Ответил Ноа с ровным безразличием и взял Диану за руку. Она была холодной, как мраморное надгробие.

— Я же сказал: не смей. — Схватил ферзенец мужчину за плечо. В его карих глазах горело пламя и жажда убийства, но отчего-то он сдерживался.

— Хочешь убить меня? — спросил герцог. — Так давай же. Ты ведь за этим пришёл сюда.

Карлос стиснул зубы.

— Не можешь? — предположил герцог и криво улыбнулся.

Выражение лица Карлоса исказилось, и он толкнул Ноа в плечо.

Акросиец видел, как ферзенец держался за рукоять меча, сжимая ту с такой силой, что костяшки его вмиг побелели.