Книга Не стоит грубить феям, страница 101 – Ярослав Лосик

Брат Себастьян громко хлопнул по столу:

— Отставить балаган! Что за телега? Какое отношение она имеет к означенному делу?

Леший вжал голову и смущённо захлопал единственным глазом.

— К делу? Ну тут как повернуть. А самая правда в том, что мы с Жоржем, — он доверительно положил руку на плечо главаря. — встали на путь истинный! И зла более никому не желаем. Скажи им, Жорж!

— Верно! — Жорж поднялся с достоинством человека, которому есть что сказать. — Мы с рубятами, скрывать не стану, прежде вели недостойную жизнь. Но раскаялись и переменить всё решили. А куда нам податься? Силушкой не обижены, отвагой тоже, — он приосанился, — а больше особо ничего не умеем. Вот и рассудили: самое подходящее дело для таких людей — в стражники податься.

— В стражники! — подтвердил Балажко, кивая так усердно, что чуть не слетел с лавки.

— Врёшь, собака! — заорал усатый что есть мочи. — Ограбить меня хотел, а теперь оправдываться взялся?

— А мне оправдываться не к чему, — деловито продолжил Жорж. — Я как есть говорю. В стражники, значит в стражники! Только кто же нас просто так возьмёт? Без рекомендации да без послужного списку. Вот мы и решили, что надо бы такое придумать, чтобы у господина начальника стражи дух захватило от нашенских умений. Вот и стали с рубятами штуки хитрые выделывать. А чтобы добрых людей своей могучестью не смущать, мы в лесочек подались. А тут он со своей телегой, да ещё и к девице, негодник, пристаёт. Ну мы и не стерпели, хотели вразумить срамника, да он подлое задумал и за наше доброе дело Гарика покалечил.

— Я?!

— А кто же ещё? — снова вмешался Леший. — В стражники нам наняться помешал, Гарика повредил, да напраслину тута на нас, честных людей, возводишь. Вот пусть суд и рассудит, кто из нас виноватый!

— Так он сам с телеги свалился!

— Меня с телеги скинули!

— Никто тебя не скидывал!

— Брат Йонаш! — голос инквизитора оглушил пространство, как удар колокола. Монах услужливо подбежал к столу. — Запиши все показания, ничего не упусти. Дело серьёзное. Вижу я, как чары ведьмовские пустили ядовитые корни в умы сих несчастных. Деяния такие грозят бедами всему нашему славному герцогству, а оттого должны мы быть твёрдыми в своих решениях и приговор наш будет суровым.

Я почувствовал, как грязное платье моментально намокло и обожгло спину трупным холодом.

Я робко поднял руку, привлекая внимание. Чувствовал себя двоечником, который пытается сбежать с урока, но сидеть и слушать, как меня закапывают и, что характерно, не за что, больше не было никаких сил.

— Э, Ваша честь, а можно в пояснительных целях поподробнее узнать, суровый — это в каком смысле? Меня, товарищ инквизитор, волнует степень суровости. Вот если разобраться: кто здесь реально пострадавший? Разве в таверне посидеть уже за преступление считается? А меня за это хвать под белы рученьки и давай тащить волоком, а потом ещё и голодом морили целый вечер. Нормально по-вашему? Да и свидетели, так называемые, тут такого понарассказывали, что уши вянут. Может, сначала разберёмся, кто тут вообще на кого жалуется?

Брат Себастьян посмотрел в мою сторону с железобетонным спокойствием.

— Значит, ты утверждаешь, что все эти люди лгут?

— Сжечь ведьму! — вдруг завопила Мартаска раньше, чем я успел ответить. — Сама призналась! Сама! Бесовка бесстыжая!