Книга Не стоит грубить феям, страница 110 – Ярослав Лосик

Четыре пары глаз смотрели на меня с одинаковым выражением полного и панического непонимания.

— У какого человека чегой-то внутри есть? — удивлённо заморгал Жорж.

— Да ещё нету, — вступил Балажко прежде, чем я открыл рот. — Тебе же говорят, что хорошо внедрить надо и тогда ты будешь козырь. Козырный, то есть, по-нашенски.

— А, — удовлетворённо закивал главарь. — Это можно, если есть чего. Так даже лучше получится. Верно говорю, братва?

Я хлопнул себя по лбу. Ну что за подельники мне достались! Неужели про союз с этими придурками говорила мне Каркунья? Честно — верится с трудом. Но с другой стороны, а если герцог упираться вздумает? Один я его точно не дотащу. Да и после взгляда на их уголовные рожи, тут не то что Шарлотту, саму Каркунью замуж позовёшь, лишь бы товарищи не нервничали.

Ладно, видимо сумасшедшее пророчество старой гадалки оказалось не таким и безумным. Сомнений, что всё срастётся нужным образом, у меня почти не осталось. Будем действовать-злодействовать.

— Потом внедрите, после дела, — оборвал я радостное предвкушение разбойников. — Леший, зови свою Амалию.

— Это ещё зачем? — вздрогнул одноглазый. — Я на такое не подписывался. Довести — довёл, енто пожалуйста, но Амалию впутывать не дам. Она тут ни при чём.

— Да погоди ты! — встрял Гарик, оживившись. — Ты чего, не понимаешь? Дело тут сурьёзное!

— Всё одно — нет!

— Ну, как знаешь, — пожал плечами травмированный. — Токма, когда твоя Амалия вместо лобызаний кусаться начнёт, так ты уж не взыщи. Ты мною предупреждённый, а дальше сам кумекай.

— Ты на что это намекаешь?

— А я не намекаю, а как есть говорю. Шандор — вампир, упырь недобитый, мы енто теперь точно знаем. Оставим всё как есть, так он весь честной народ в округе поперекусывет. Бабка моя всегда говорила, мол, енто такая нечисть, что всего ей всегда мало.

— Да, погоди ты со своей бабкой. С Амальюшкой что?! — встревожился Леший.

— А то, что адский выхвостень в любую минуточку на прислугу переключиться могёт. Придёт к твоей Амалии ночью в окошко, она утром встанет бледная и довольная, и поминай как звали.

Леший как-то нехорошо сдвинул брови и засопел.

— Гарик дело говорит, — уверенно согласился Жорж. — Прачки тоже из плоти и крови сделанные. А упырю только того и надобно.

Влюблённый помрачнел ещё сильнее.

— Ладно, — проскрипел он наконец. — Только чтоб без глупостей. И вообще… — он кашлянул, — до рассвета ждать придётся.

— Чего это? — теперь уже я нахмурился.

— Амалия — девица приличная. По ночам не шляется. А вот с первыми лучами пойдёт бельё полоскать к прудику за южной стеной. Вот тогда и позовём. Тихо, без лишних глаз. А то вдруг среди челяди уже укушенные есть, чего зря людей смущать-то.

— Это ты сейчас серьёзно? — я почувствовал, как внутри что-то протестующе сжалось. — До рассвета ждать? У меня времени нет ждать до рассвета!

— А куда торопиться-то? — Балажко зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть. — Ночью всё одно ничего не сделаем.

— Да и солнышко уже садится, — добавил Гарик, посмотрев на горизонт, где небо и впрямь наливалось тёмно-оранжевым. — Самое время на боковую.

— Какую боковую?! — отчаянный визг вырвался сам собой.

Но меня уже никто не слушал. Жорж выбрал место у широкого дерева и улёгся, подложив руку под голову. Балажко примостился рядом, по-кошачьи свернувшись в ногах главаря. Гарик развалился чуть в сторонке, поморщился из-за ноги и затих. Леший лёг последним.